Игнат Фёдоров закончил распределять документы по папкам. Постановления, запросы, заявления потерпевших... Тут еще Лисицына поручила ему ехать к дому Савицкой для тщательного опроса соседей. Игнат просил служебную машину, только Валентина отказала, ссылаясь на то, что стажерам не положено.

Немного недовольный, он, натянув куртку и шапку, поплёлся на остановку. Ехать от центрального района на окраину города, расположенную на правом берегу, было довольно долго, учитывая вечерние пробки. Уже сидя в автобусе, он вспомнил, что на приём к Лисицыной собиралась прийти некая Миллер. Он даже записал номер её сотового телефона и паспортные данные, только девушка, вероятно, передумала приходить. Не придав этому значения, он углубился в чтение электронной книги.

Дождь прошёл, оставив после себя холодное облако тумана. Поёжившись, Игнат вышел из автобуса и направился к микрорайону. Его худощавая высокая фигура в короткой болоньевой куртке растворилась в вечернем сумраке.

Минут через десять стажер вошёл в подъезд панельной пятиэтажки. Опрос соседей он решил начать с первого этажа, хотя квартира Савицкой была на третьем.

Соседка Нины долго рассматривала в дверной глазок молодого парня в синей куртке. Парень приятной наружности, серьёзный на вид, подозрений у напуганной Аллы Ивановны не вызвал. Она повернула ключ в скважине и открыла дверь.

– Добрый вечер, Быстрова Алла Ивановна?
– Игнат раскрыл удостоверение помощника следователя.
– Мне нужно задать вам несколько вопросов о ваших соседях из десятой квартиры.

Женщина дала очень ценную информацию для следствия. Определённо, Валентина будет гордиться своим стажёром. Игнат включил диктофон и продублировал ее показания на бумаге.

Фёдорову не терпелось рассказать Лисицыной о вновь открывшихся фактах. Он приготовил чистый лист бумаги, чтобы продолжить сбор показаний свидетелей, как одинокой трелью зазвонил его телефон.

Звонила Лисицына. Предвкушая свой триумф, Фёдоров открыл было рот, чтобы обрадовать Валентину, только её гневный голос в трубке его опередил:

– Какого черта ты молчал про Миллер? Ты понимаешь, что она ценный свидетель по делу и собиралась прийти не просто?

– Валентина Васильевна, а в чём я виноват? Данные ее записал, пропуск заказал. Если она не пришла, значит, передумала.
– Игнат поднялся на второй этаж, не желая вести беседу при Алле Ивановне, вышедшей из квартиры с двумя огромными псами.

Валентина перестала отчитывать Игната. Как он мог не сказать ей? Она случайно заметила на его столе листок с данными Миллер и её номером телефона.

Игнат закончил беседу с начальницей и собирался спуститься на лестничную площадку первого этажа, как вдруг услышал танцевальную мелодию телефонного звонка. Очевидно, звук раздавался этажом выше, только хозяин телефона не спешил с ответом.

Фёдоров поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру Савицкой была закрыта неплотно, оставляя узкий просвет. Звонивший телефон находился именно там, в этой квартире. Игнат выругался себе под нос, пеняя на отсутствие табельного оружия, и распахнул дверь.

В квартире царила тишина. Федоров включил свет в прихожей. В ней было пусто. На цыпочках, усмиряя сердцебиение, он прошёл по коридору в кухню-гостиную, откуда раздавался телефонный звонок.

Ещё издали стажёр увидел тёмный неподвижный силуэт на полу. С замиранием сердца он включил в кухне свет...

Чужой телефон на миг замолк, а затем снова нарушил тишину модной мелодией. Игнат увидел знакомый номер входящего абонента:

– Валентина Васильевна...

– Фёдоров, это ты? Я же Миллер звоню.

– Товарищ капитан, вызывайте оперативников...- он нервно вдохнул воздух.
– И сами приезжайте... У нас труп.

Двадцать минут напряженного ожидания стажёр провел не впустую. Он включил свет во всех комнатах, пытаясь на глаз определить оставшиеся после преступников улики. В коридоре - отчетливый след ботинка, на глянцевой поверхности кухонного фасада - едва заметный отпечаток пальца. К трупу Ирэны Миллер он решил близко не подходить в отсутствие Валентины.

Игнат встретил Лисицыну в дверном проеме входной двери.

– Стойте! Там отпечаток ботинка, если вы зайдёте, то затопчете его!
– деловито скомандовал он, в то время как оперативники и эксперт-криминалист надевали бахилы и резиновые перчатки. Сконфуженный собственным проколом, Игнат освободил проход.

– Молодец!
– похлопала его по плечу Валентина.
– Что заметил за эти двадцать минут?
– она едва скрывала боль и вину за то, что не помогла Ирине. За внешней стойкостью и непробиваемостью таились отчаяние, досада, беспомощность перед обстоятельствами.