– Гражданка начальник, не наши это – чужаки! – резюмировал он, наконец.

– Климов, ты не перекладывай, не надо! Я дело раскрою, обещаю, – Лисицына замолчала на секунду, – с чего взял, что не ваши?

– Вот такое не использует никто... – он достал кусок аккуратно обрезанного титанового цилиндра, внутри которого написали буквы латинского алфавита, – сюда был помещён сам заряд с замедлителем. Цилиндр больно хорош... Его выбирали тщательно, остальное положили, даже не обработав.

– Как это – не обработав? – недоумевала Валентина.

– Металл надо резать, чтобы были острые углы, гвозди использовать более длинные. Стекло, которое здесь, в пакете – осколки, выбитые из окон. Наполнение бомбы слабоватое...

– Так, смотрим все пакеты! Как же слабоватое, если машина сгорела? – Игнат кинулся разбирать остальные находки.

– Крепление к бензобаку нужно найти и к системе зажигания двигателя. Машина сгорела от воспламенения.

– Климов, где можно это всё купить? – она протянула список химических веществ, идентифицированных при анализе.

– Любой магазин удобрений, бытовой химии, аптека, они не в дефиците, товарищ начальник.

Валентину озадачил найденный цилиндр. Круглый, как будто специально выпиленный, он был частью чего-то, деталью от какой-то конструкции. Титановый сплав почти не пострадал от взрыва, лишь слегка деформировался и обуглился. Во внутренней стороне цилиндра вырезали латинские буквы: LMBVT.

Что это? Серия завода этих деталей или изделия? Она поручила стажеру изучить происхождение букв и самой детали. Тот деловито сфотографировал цилиндр и надписи на нём.

Анна испытывала ни с чем не сравнимое унижение. Следователь уже два раза вызывала её в качестве свидетеля. Ей приходилось отвечать на вопросы об их отношениях с Борисом, хрупких, только обозначившихся и тут же разрушенных, «полоскать» их отношения с Ириной, снова вспоминать Юргиса.

Казалось, что эта мука никогда не кончится. Эти вызовы на допросы, подозрения, бессмысленные догадки... Она чувствовала себя безвольной куклой, которую против воли дергает за ниточки кукловод, играет ею, как пешкой в своей коварной игре.

До чего довёл её Юргис... Если он жив, и они когда-нибудь увидятся, Аня плюнет ему в лицо. Он лишил её семьи, вероломно предав, изменив ей с другой, лишил уважения близких им людей. Он позволил случиться похищению его дочери преступниками, с которыми не поделился украденным!

Сейчас её интересовал только Борис, его жизнь и здоровье. Иногда она физически ощущала его боль: как тяжело ему дышать, как болят заживающие раны и ожоги. Господи, она отдала бы все сейчас, чтобы быть рядом!

Она не решалась позвонить Берте, боясь её гнева и криков. Узнав в холдинге телефон Ирины, Аня позвонила ей.

– Добрый день, Ирина. Это Анна Рауде. Как Борислав чувствует себя? Я бы хотела проведать его... – её голос дрожал от волнения.

– Анна? А почему ты мне звонишь? – она сделала вид, что оскорбилась.

– Извините... Просто его родителям я не могу позвонить – вы же понимаете?

– Анна, я считаю, что тебе незачем приходить. Посторонние ему сейчас не нужны, а близкие все рядом с ним! – обозначила свою территорию Ирина.

– Хорошо, я не буду приходить. Скажите просто, как он? – взмолилась Анна.

– Думаю, после новости о том, что скоро станет отцом, он быстро пойдёт на поправку! – Ирина бросила трубку.

Слезы застилали лицо Анны. Сейчас, именно сейчас наступила эта точка невозврата в их отношениях. Никогда... Как же она ненавидела это слово! Никогда больше не будет поцелуев, никогда не будет признаний! Этого человека она будет видеть со стороны, издали наблюдая за его семьёй.

Никогда больше не будет надежды... Ирина одним предложением перечеркнула то, к чему долго, мучительно сомневаясь, шли они с Борисом.

Росток, пробившийся сквозь асфальт, беспощадно растоптан...

Анне нравился Семенихин – неуклюжий, рыжий, старательный следователь. Она позвонила в управление, чтобы узнать, когда будут похороны. Под проливным дождём на кладбище она плакала в стороне, обняв его молодую вдову. За что? За что с ними так? Лешку хоронили в закрытом гробу... Коллеги Семенихина устроили поминки в управлении. Лисицына пригласила Анну помянуть с ними Алексея.

Анна сгорала от переживаний, ей не терпелось узнать, что же произошло. Она терзала следователя расспросами о происшествии, а после попросила об одолжении: