Инженер кивнул, давай понять, что прекрасно понимает сложившуюся обстановку. Взгляд его, прямой и светлый, казалось, говорил: «Я не подведу».

— Я понимаю, Владислав Антонович. Не беспокойтесь, сделаем все в лучшем виде!

— Кроме цифр, нам бы очень пригодились наглядные материалы: скажем, фотографии, сделанные вашим дагерротипом, а если понадобится — и зарисовки самых вопиющих мест. Неплохо бы подписать акты осмотра, вскрывающие халтуру подрядчиков, не только нашими студентами, но и местными жителями, если они жаловались. Собирайте все: любая мелочь может сыграть свою роль! Помните поговорку про соломинку и спину верблюда? Вот это я и имею в виду!

— Все будет составлено наилучшим образом, — еще раз заверил меня Кагальницкий. — Не сомневайтесь. Уверен, французы предоставят нам богатейший материал для исследований!

Раздался пронзительный свисток, возвещавший о скорой отправке. Черный, лосняшийся от масла паровоз, стоявший во главе состава, сыто пыхнул паром, словно нетерпеливый зверь. Студенты засуетились, прощаясь и забираясь в вагон третьего класса, специально выделенный для них.

— Ну, с Богом! — перекрестил их размашистым жестом Кокорев.

Профессор Лавров и Кагальницкий пожали нам руки: один сдержанно и сухо, другой по-деловому, — и последние поднялись на ступеньки вагона.

Поезд тронулся. Сначала медленно, с лязгом и скрипом, а затем все быстрее и быстрее. Поезда уже ходили до Пскова, а оттуда к месту проведения работ под Динабургом Лаврову и компании придется ехать гужевым транспортом.

— Эх, Антоныч, заварил ты кашу! — шумно выдохнул купец, когда состав наконец вылетел из виду. — Ну ничего, теперь-то мы этих аферистов за жабры возьмем! Чует мое сердце, привезут студиозусы такой улов, что в самом Париже икаться будет!

— Спокойно, Василий Александрович, это был лишь самое начало, пробный шар, так сказать, — спокойно ответил я, поворачиваясь к выходу с вокзала. — А мы с вами теперь потолкуем о следующих этапах.

Всю следующую неделю я провел в Петербурге. Дважды посетил Нобеля, обсуждая проекты паровых машин, пригодных для разработки золотоносных песков. Благодаря Кокореву познакомился с Путиловым. Пока бюрократическая машина, смазанная благоволением великого князя, медленно, со скрипом, но все же проворачивала шестерни моего прошения о подданстве, я чувствовал себя словно тигр в клетке.

Изя, которому я поручил надзирать за нашими делами в столице, разделял мое нетерпение, хотя и выражал его немного по-своему.

— Курила, я тебя умоляю, — канючил он, застав меня за изучением карт западных губерний. — От этих графов и князей у меня уже скулы сводит. Все говорят намеками, улыбаются, а за спиной держат ножи. Таки обычный базар в Одессе — и то честнее! Там хоть сразу видно, кто хочет тебя обвесить, а кто — продать гнилой товар. А здесь? Здесь тебе продадут гнилой товар, обвесят, а потом еще и возьмут деньги за «честь иметь с ними беседу».

— Терпи, Изя, — беззлобно отмахнулся я. — Это называется высший свет. Мы здесь строим фундамент. Чем прочнее он будет, тем выше мы сможем построить наше здание.

— Ой-вэй, вы посмотрите, он строит фундаменты! — всплеснул он руками. — Пока мы тут строим фундамент, наши денежки утекают, как вода сквозь пальцы. А что там наши студиозусы? Нарыли они хоть что-нибудь, кроме насморка в этом промозглом климате?

Словно в ответ на его слова в двери нашего номера настойчиво постучали. На пороге стоял мальчишка-посыльный в форме и фуражке. В руках он держал небольшой бланк. Телеграмма. Сердце мое екнуло.

Я вскрыл конверт и пробежал глазами отпечатанные телеграфным аппаратом стринги.

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ТАРАНОВСКОМУ ТЧК ВОПРЕКИ НАЛИЧИЮ ОФИЦИАЛЬНОГО ЦИРКУЛЯРА ГЕНЕРАЛА МЕЛЬНИКОВА СТРОИТЕЛИ ГОРЖД ЧИНЯТ ВСЯЧЕСКИЕ ПРЕПЯТСТВИЯ ПРОВЕДЕНИЯ РАБОТ ТЧК ДОСТУП К УЗЛОВЫМ СООРУЖЕНИЯМ ЗАКРЫТ ПОД НАДУМАННЫМИ ПРЕДЛОГАМИ ТЧК ЛЮДИ ДЕМОРАЛИЗОВАНЫ ТЧК ПРОСИМ СРОЧНОГО СОДЕЙСТВИЯ ТЧК КАГАЛЬНИЦКИЙ».

— Ну что, дождался? — Я протянул телеграмму Изе. — Наши студиозусы схлопотали неприятности. И кто, как ты думаешь, будет их разгребать?

Изя пробежал текст глазами, внезапно преобразился — исчезли и паясничанье, и одесский говорок.

— Таки надеюсь, что не я, — произнес он. — Эти французы не дураки. Они поняли, что студенты с молотками и теодолитами к ним не на пикник приехали. Что будем делать, Курила? Жаловаться Мельникову?

— Нет, Изя, не ты, а мы с тобой! К Мельникову идти бесполезно, — отрезал я, уже принимая решение. — Пока он напишет еще одну бумагу, пока она дойдет до места, пока ее примут к исполнению… наши ребята вконец падут духом и разбегутся, а французы окончательно переполошатся. Нет. Тут надо действовать быстро.