С ними все будет в порядке, Эска. Посмотри вниз.

Я так и сделала. И увидела серые скалы, коричневую траву, силуэты, пробивающиеся сквозь листву. На склоне утеса внизу виднелись пучки чего-то похожего на оранжевый мох. За ним, на каменистой почве, я увидела маленьких зверьков, пробиравшихся сквозь подлесок, жавшийся в тени утеса. Внизу, в огромном каньоне, текла река, вода была темной и мутноватой, пороги — белыми и грохочущими. У подножия утеса река впадала в бездонную трещину, которая рассекала землю.

— На что я смотрю, Сссеракис? — спросила я.

Ты уже бывала в моем мире раньше со своей магией. Что изменилось?

— Просто скажи мне. — Сссеракису всегда нравилось подводить меня к выводам, а не указывать на них. У меня не было на это времени. Я беспокоилась о своих дочерях, оставшихся в Оваэрисе.

Мой мир не так населен, как твой, Эска. И все же он кишит незначительной жизнью, слишком примитивной, чтобы испускать что-то, кроме клочков страха.

Странная правда состоит в том, что разумные существа боятся не так, как звери и насекомые. Или, возможно, мы просто боимся сильнее. Как бы то ни было, я давно поняла, что Сссеракису нравился вкус более сложного страха. Но мой ужас имел в виду не это. Я уже бывала в Севоари, используя демономантию. Это было в основном пустынное место с очагами жизни в больших акрополях, на обширных равнинах, в джунглях из кости и пещерах из стекла. Но ближе к разлому было полно листвы, подлеска, мелких животных, насекомых, мух, улиток, странных жуков с огромными рогами. Куда бы я ни посмотрела, везде была жизнь.

— Это из-за портала?

Нет. Так было до того, как наша дочь открыла путь в твой мир. Они убегают, Эска.

— Убегают от чего?

От Бьющегося сердца Севоари.

— Норвет Меруун?

Я покажу тебе.

Моя тень изогнулась, крылья снова выросли у меня за спиной. Сссеракис взмахнул ими один раз, другой и мы взлетели. Раньше мы никогда не умели летать, только скользить, но теперь что-то изменилось. Возможно, это было из-за того, что физически мы находились в Севоари, но Сссеракис стал более реальным, менее иллюзорным.

Мы быстро летели вперед, поднимаясь все выше в безликое небо. Мое тело ныло от напряжения, а конечности бесполезно болтались, как у щенка, которого схватили за загривок. Мир внизу проносился перед нами в головокружительной мешанине серых и коричневых тонов. Редкие всплески более яркого цвета, когда под нами мелькали звери и чудовища. Я увидела стайку скрипунов, ползущих по лесу между белых как кости деревьев. Они двигались к порталу. Убегая, как и сказал Сссеракис.

Что произошло с тех пор, как мы расстались? Как наши дочери так выросли? Почему ты такая хрупкая?

— Тебя не было двадцать лет, Сссеракис. — По правде говоря, мы были разлучены гораздо дольше, чем были вместе. Но в нашем воссоединении была какая-то правильность. Как будто я нашла недостающую часть себя. Друг, когда-то потерянный, а теперь обретенный, присутствие которого успокаивает и облегчает жизнь. Но даже такие друзья были больше разделены, чем мы. Мы не были друзьями. Сссеракис и я были ближе, чем любые друзья. Друг в друге мы обрели завершенность. Две души, резонирующие как одна. Сильнее, гармоничнее.

Это так долго?

Я рассмеялась, и порыв ветра унес мой смех прочь. Сссеракис чуть сильнее захлопал крыльями, не понимая моей внезапной радости. Конечно, бессмертное существо без тела и возраста не имело понятия о времени.

— Двадцать лет — это очень долгий срок, Сссеракис. Особенно для меня. — Я была старой женщиной. Я прожила всего сорок с небольшим лет, но хрономантия наложила на меня свое ужасное проклятие. Тогда, в Яме, давным-давно, когда я сражалась с Джозефом, я проглотила Источник хрономантии. Отторжение было сильным и стремительным, и за одну минуту я постарела на десять лет. Это было достаточно плохо. Но я каким-то образом овладела хрономантией так же, как дугоштормом и геомантией. Эта врожденная хрономантия продолжала неестественно быстро старить меня. Я прожила всего сорок лет, но в теле женщины, возраст которой приближался к семидесяти.

— Сирилет сказала, что чувствует тебя, Сссеракис. Она всегда знала о тебе. Что ты с ней сделал?

Сссеракис некоторое время молчал. Я слышала хлопанье наших кожистых крыльев, наблюдала, как внизу проносится серый мир. Увидел, как свора харкских гончих вцепилась в ноги юртхаммера. Юртхаммер изрыгнул дымящееся оранжевое пламя, но стая разделилась и ловко увернулась, прежде чем броситься обратно, чтобы еще раз потревожить монстра. Затем мы оставили их позади.

Я говорил с ней. Когда она была частью тебя. Я показывал ей свой мир.