— Ты забыла добавить, холоп! Останови сейчас же, холоп… Что смотришь? И частенько ты катаешься подобным образом? Называй адрес человека, который сможет за тебя заплатить или я везу тебя назад!

Молчит, продолжая таращиться на меня.

— Чем дольше мы катаемся, тем дороже выйдет твоя поездка.

Непробиваемая дура! Сжав губы в тонкую полоску девчонка смотрит на меня с ненавистью.

— Хотя знаешь, что? — оборачиваюсь назад. — Натурой тоже можно! Придется тебе отработать почти четыре косаря.

— Мичурина сто восемьдесят шесть! — выплевывает с досадой.

— Сразу бы так, — перестраиваюсь в левый ряд, разворачиваюсь на перекрестке. Я знаю этот адрес. И точно знаю, что видел я ее именно там.

Картинка словно конструктор моментально складывается в голове. Пару месяцев назад эта девица уже попадалась мне на глаза. Она волокла по тротуару здоровенный чемодан с отвалившимся колесиком. Вела себя очень нервно и дергано, примерно так же как ведет себя сейчас, после того как поняла, что сбежать не получится.

Если бы не пассажир сидящий в машине, я, наверное, вызвался бы ей помочь. Чемодан на самом дела был размера ХХL и выглядел очень тяжелым. В тот день она была в белой шубе, на каблуках, и с точно таким же конским хвостом на затылке, на которой я не мог не обратить внимания. Но больше всего взгляд зацепили высоченные стальные шпильки. И то, как она вышагивала на этих ходулях по дороге схваченной утренним заморозком. Ни одна из моих знакомых девушек не носит каблуки. Сестра иногда таскает мамины старые туфли по дому, но ей всего десять, как только начнет походить на девушку, напялит худи, широченные джинсы, кроссы и смешается с серой массой.

Затылком ощущаю ее ненавистный взгляд. Она продолжает безрезультатно названивать кому-то. Почти четыре утра, похоже никому она не дозвонится. И что с ней делать?

— Ты дома? Можешь спуститься!? Потом объясню, — раздосадовано говорит в телефонную трубку. — Деньги захвати.

Подъезжаю к шлагбауму, охранники меня знают, поэтому без вопросов пропускают во двор.

— Подъезд?

— Четвертый.

Притормаживаю и глушу двигатель. Посидим, подождем… От чего-то напряжение, охватившее меня в последние пару часов спадает. Зевота одолевает, веки снова наливаются свинцом. Сейчас разберусь с ней и к Тимуру поднимусь. Осознание того, что башка может коснуться подушки прямо сейчас, дурманит голову. Время тикает, в голову закрадывается подозрение.

— Ты не сама с собой разговаривала случайно?

Подъездная дверь распахивается. Тимур еле волоча ноги плетется к машине на ходу просыпаясь. Заглядывает в окно удивленно на меня таращась.

— Открывай! — психованно выдает девчонка дергая за ручку.

Снимаю блок, она пулей выскакивает на улицу.

— Тимур, заплати таксисту. В понедельник отдам тебе деньги, — на ходу произносит она топая к двери. Тимур перехватывает ее за руку, не позволяя смыться.

Выхожу из машины, здороваюсь с Тимом, наблюдаю как она трепыхается в попытках вырвать руку. Сегодня она тоже на каблуках. Хотел бы я посмотреть, как бы она на них удирала.

— Алика, что за херня? В какой понедельник?

— Заплати и отпусти человека, — смотрит на него повелительно.

Откуда в ней столько гонора? Не припоминаю, чтобы среди девок Тима, числилась хотя бы одна Алика.

— Может вы дома разберетесь, а? Заплатите честному человеку и отпустите с миром.

— Сколько? — улыбается Тимур.

— Пятера.

— Сколько, сколько? Откуда ты ее вез, из Ханты-Мансийска?

— Из деревни Сизые Грачи. Слышал о такой?

Тим пожимает плечами.

— Алика давай проясним ситуацию. Ты хочешь, чтобы я оплатил твое ночное путешествие по близлежащим деревням и селам, правильно я понимаю?

— Прекрати выделываться, — шипит на него девчонка.

Тимур достает телефон и зевнув, начинает листать в телефоне сообщения.

— Тим, выручи, пожалуйста! Скинь пару тысяч, завтра отдам! — писклявым голосом произносит Тимур, вероятно парадируя девчонку. — Это у нас двадцать восьмое января. Заметь, тогда ты еще говорила мне «пожалуйста», — бросив на нее ироничный взгляд говорит он. — Далее… Шестое февраля — скинь три тысячи, плиз. Двенадцатое февраля — займи пять тысяч. Седьмое марта. О, здесь даже фотка имеется, — поворачивает ко мне телефон. На дисплее изображена рука с длинным острым маникюром красного цвета. Прикинь, два косаря эта хрень стоит. Сколько тебе нужно помотаться за два рубля? — обращается ко мне. — Ты ничего не перепутала? Напомни мне, кто мы друг другу?

Недовольно морщась, девчонка отворачивается.

— Алика, мы просто соседи. Если я выручил тебя пару раз, это не значит, что буду делать это постоянно. У меня все учтено. В один момент я просто выкачу твоему отцу счет и дело с концом. Я в последний раз плачу за тебя и только потому, что знаю водилу. Был бы на его месте кто-то левый, я не дал бы ему ни копейки. Разбиралась бы с ним сама.

Тимур отпускает девчонку, вытягивает из кармана бумажник. И тут уже я, ни с того ни с сего подорвавшись, хватаю ее за руку. Сам не до конца осознавая что делаю, вцепляюсь в ее руку мертвой хваткой.