— Есть, — доложил Ястреб. — Засёк большую крепость. Возле неё, на удалении двух километров, ведущий.

Неважно, куда направлялась эта парочка. Сто процентов, важнейшее задание. Может, остальные борта — всего лишь прикрытие. Ширма. А может и нет, отстали. Ястреб сменил высоту, уйдя на несколько километров вниз. Вошёл в воздушный поток, благодаря которому их не увидели радары. Активировал маскировку. И словно замер, выжидая. На самом деле, они летели вперёд на скорости в 350 километров. Почти стояли.

Эдж уже не думал о том, что он — всего лишь человек, не железный. Что от таких перегрузок можно и дуба врезать. Ну или потерять сознание. Вновь близко, очень. Эдж думал только о том, как он должен победить.

— Ускоряйся, — скомандовал Пол. Ястреб послушно отозвался резким рывком. Потом пилот захватил цель в рамку и прошил её очередью пуль. Истребитель лишился крыла и резко ушёл влево. Бесполезная консервная банка. Теперь черёд башни.

Лишившись поддержки, пилот оказался беззащитным. Он заложил резкий вираж влево. Но куда ему тягаться с истребителем! И куда он мог улететь? Уничтожить очередное поселение, которое не успело уйти под землю? Сравнять с грунтом секретный завод? Отбросить Океанию в войне на несколько месяцев — ну или хотя бы дней — назад? Плевать. Небольшой вираж, преследование — и Башня была уничтожена. На землю летели лишь её осколки.

В ту ночь Пол рассекал пространство с невиданной скоростью. Поднимался. Пикировал. Провоцировал. Играл. Сам он ни за что не смог бы контролировать полёт на запредельных скоростях. Ястреб слушался малейшей команды, а иногда — корректировал её. В ту ночь Эдж поверил по-настоящему — в бога небес.

Спустя много часов, которые показались неделей, борт приземлился. Утро. Пол не мог ходить. Он с удивлением обнаружил, что и стоять не может. Просто рухнул — и всё. Стюарды уложили его на носилки и на открытой коляске увезли в лазарет. Эдж, обессилев, закрывал глаза, и видел перед собой лишь небеса.

В бреду его пальцы бегали по бёдрам, словно он писал репорт на своём лэптопе. А потом он провалился глубоко-глубоко, в бездну наркотического сна и отчаяния. Пол видел детство. Мать. Отца, который простым солдатом остался навсегда в полях Северной Лезии.

Братское кладбище техники и людей. Там, где когда-то выращивали пшеницу, теперь покоились кости, железные фюзеляжи и панцири, неразорвавшиеся снаряды. Полу видится бреющий полёт, где солдаты и пахари в страхе разбегаются в стороны.

— Майор Эдж! — генерал-лейтенант Иксрин Лэй имел вид степенный и важный. Очертания большого начальника постепенно проступили на фоне больничной палаты. Совсем один. Сколько времени прошло? Неделя? Месяц? Год?

— Так точно, — слабо ответил Эдж. — Только я капитан, сэр.

— Никак нет! — Искрин добродушно рассмеялся. — Разрешите вернуть вас в реальность после недельной отлучки! Приказом вице-канцлера вам досрочно присвоено очередное воинское звание. Рассказать, чем закончился бой?

— Да, — Пол попытался занять более высокое положение на подушках, но сил не хватало. — Прошу вас.

— 13 целей было уничтожено в течение часа, — торжествующе сказал генерал-лейтенант. — Из них — семь бомбардировщиков-крепостей. Лишь немногие успели поразить цели. На чужой территории, преследуя врага, уничтожено ещё 3 борта.

— Наши потери? — осведомился Пол.

— Официально — ни единой! — торжество генерала не знало границ. — Ваш ночной бросок вдохновил силы Коалиции Океании на контратаку! Заняты стратегически важные высоты. Если это не перелом Войны, тогда что?

— А неофициально? — спросил Пол.

— Что неофициально? — удивился Искрин. — А, вы всё об этом, майор Эдж… Прошу меня простить, но данные нуждаются в уточнении. Полагаю, мы сможем вернуться к этому вопросу по вашему выздоровлению. А сейчас, разрешите от лица всего командования — и лично вице-канцлера — вручить вам особую награду.

Генерал-лейтенант неуклюже склонился над пациентом. Искрину мешало его безобразное пузо, невесть как выросшее в мире войны и тотального дефицита. Золотые пуговицы кителя, словно несгибаемые солдаты, держали на себе всю тяжесть брюха. Наконец, дело было сделано, генерал-лейтенант вытер пот со лба, выпрямился и снова улыбнулся.

— Только победа! — гордо сказал он.

— Победа или смерть! — ответил Пол. Оливковая ветвь. Первая. Гордость душила, а в уголке глаза даже появилась слезинка. Это настоящая победа… Или смерть?

Острый слух, дарованный вице-канцлером Эджу, не ослаб даже после бешеных перегрузок. Он услышал до боли знакомый голос, принадлежащий полковнику. Настоящий рёв. Тот спорил с хирургом (или врачом?), требуя ускорить лечение.

— Как не можете назвать срок? — ругался Ганс. — У нас идёт Война! Война! И назрел долгожданный перелом!