Эх, слишком много я общался с Никодимом: нахватался его упёртости. Нельзя так со знатью разговаривать, ох как нельзя. Пусть на Руси и есть закон, именуемый Русской Правдой, и палата общин регулирует спорные случаи, но всё же между нами и удельным князем огромная пропасть. Он запросто может подкупить судий, договориться, надавить. А то и вовсе заплатить штраф за смерть смерда. Убийство вольного крестьянина карается всего лишь деньгами, которые должен выплатить убийца.

Безумец может приказать убить меня, а штраф заплатит не кому-то, а старшему брату — Мартыну Михайловичу.

Всё против нас.

Но и отдавать батю просто так в руки человека, который легко повесил предыдущих работников замка, совсем не хочется.

— Посторонись пёс! — приказывает посыльный. — Пока я не приказал избить тебя до полусмерти.

Отхожу в сторону, судорожно пытаясь понять, что делать. Правда и закон на нашей стороне, но трактовать его будут не в нашу пользу. Вот и выходит, что прямо на наших глазах похищают человека, а ответить мы не можем.

Вместе с Федотом в телегу усадили двух маленьких девочек-близняшек — у обоих оказалась оранжевая, вторая ступень. Их мама в истерике кричит в стороне, хочет броситься за своими детьми, но не может — мужские руки односельчан держат её и не дают сдвинуться. Пытаться драться с посыльным князя — только хуже сделать.

— Подожди, — говорит Никодим.

— Они же их сейчас уведут! — выдыхаю, не в силах сдержать ярость в голосе.

— Пусть уходят.

На лице моего друга такое выражение, будто у него всё схвачено. Глядя на его ехидную улыбку, становится ясно, что у него есть некий план. Заставляю себя остыть и подумать, что же такого задумал парень.

Вечер, скоро ночь.

Повозка с оброком скоро поедет в сторону города, чтобы положить продукты в погреба. Напасть на людей князя мы не можем, сопротивляться тоже: заподозрят нашу деревню в кровопролитии — сожгут. Но нам и не нужно нападать на них!

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спрашиваю.

— Мы думаем об одном, — отвечает Никодим.

Повозка с посыльным князя до города не доедет. Некому будет рассказать, что произошло с группой после того, как они покинули Вещее. Как бы мы ни любили животных, этой ночью наш господин-конь умрёт, раскидав внутренности на несколько вёрст.

— Пап, — говорю, подходя к отцу Федоту очень близко. — Ни о чём не переживай, ладно?

— Ладно, — вздыхает.

Папаня настолько ошеломлён, что взирает по сторонам с глазами на выкате.

— Всё будет хорошо, просто поверь.

— Ладно.

Вот и славно. Целую батю в лысую макушку. Он у меня человек маленький, не только в плане роста, но и характера. Никогда никому не перечит, всегда старается всем угодить. Он бы и меня таким воспитал, если бы не Волибор, наш сельский громила. Это он научил меня верить в себя и свои силы.

И сегодня я собираюсь их использовать.

До появления крепости Стародум из земли осталось 42 дня.

Малыш мирно спал.

Воевода улыбался каждый раз, глядя на него.

Хотя сомневался, что сможет сделать следующий шаг.

Солнце почти спряталось за горизонт, передвигаться можно с большим трудом.

Сквозь лес пробираемся вчетвером: я, Никодим, Светозара и Волибор. Точнее впятером, если считать Веду, но девушка-дух невидима для окружающих, так что для других нас четверо. Для того, чтобы освободить отца не нужно много человек. Небольшой, подвижный отряд — самое то.

Я, два близких друга, и Волибор, поскольку он самый крепкий не только в нашем селе, но и вообще во всех окружающих землях.

— Спасибо, что пошёл с нами, — говорю, обращаясь к здоровяку.

— Ерунда! — отвечает Волибор. — Федот мне как брательник!

Очень повезло, что в Вещем есть такой человек как Волибор. Наш сельский великан весит как три человека, ноги такие мощные, что мог бы целую избу перевернуть, а двигается при этом мягко и плавно, будто по воде плывёт.

Хлопает меня ладонью по плечу. Я и сам парень не маленький, но его удар чуть не сбивает с ног.

Точно так же, как и он, бью его по плечу, но моё движение остаётся без реакции, точно по скале ударил. Внешне этот мужчина выглядит очень хмурым и жёстким, но это только до тех пор, пока не напьётся. В этом случае он принимается сначала горлопанить любовные песни, после чего ревёт и пускает слюни. Большего романтика на свете не сыскать.

— Надо поторапливаться, чтобы успеть, — шепчет Никодим. — Или не догоним.

— Расслабьтесь, — отвечает Волибор. — Будете переживать — всё псу под хвост полетит.