Неплохо.

По сравнению с большинством из них я выглядела подростком с цыплячьими ножками и плоской грудью. Прискорбно. Но я привыкла к этому чувству.

Первые лучи солнца озарили горы, подсветили небо во все цвета лазурной пастели. Горя желанием узнать, что же такого захватывающего там происходит, я помедлила на пороге комнаты.

– Глянь на него, – милая рыжая девушка вздохнула. – Так нечестно.

– Он просто чистый секс, – прошептала ее товарка. – Даже когда он весь потный, он восхитителен.

– А эти руки…

– Руки? – Брюнетка с длинными кудрявыми волосами прижалась лбом к стеклу. – Девки, гляньте, какой зад.

Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку.

Наверняка там на поле упражнялись мальчики из школы Святого Иоанна де Бребефа. Начался футбольный сезон – и, судя по всему, у девочек появился свой фаворит. Но как они могли разглядеть его с такого расстояния?

Я подошла ближе и встала у них за спинами. Никто даже не повернулся в мою сторону, когда я протиснулась в их ряд и посмотрела в окно.

О.

Боже.

Мой.

Это не мальчик.

Чтобы не ахнуть, я зажала рукой рот – передо мной стоял полуголый отец Магнус.

На нем были лишь серые шорты; он стоял перед окном, вытянув руки над головой. Короткие шорты низко сидели на его широких бедрах, очерчивая его округлые ягодицы.

Вот это задница. Я мысленно помолилась, чтобы пояс не выдержал и шорты упали на пол.

Он сцепил руки за головой и встал лицом к солнцу, подняв голову вверх, словно впитывая солнечные лучи. Эта поза подчеркивала линию его позвоночника, накачанные мышцы пресса и силу, таящуюся в его ногах.

Завораживающая красота.

Опасная соблазнительность.

Грешная порнография.

За его спиной на дорожке для бега лежала куча снарядов. Сама дорожка вела вокруг кампуса вплоть до запертых входных ворот.

Очевидно, что девочки знали его расписание и ставили будильники так, чтобы подсмотреть, как он бегает и стоит возле снарядов прямо перед этим окном. Наверное, он думал, что в шесть утра он здесь один.

Дурачок.

Никогда не стоит недооценивать женскую смекалку.

Девочки вокруг меня приглушенно перешептывались. Занятые созерцанием запретной сцены, они даже не заметили моего присутствия.

– Слава богу, что он любит физические упражнения, – чернокожая девочка, стоящая возле меня, нарисовала сердечко на запотевшем стекле.

– Такер говорит, он каждое утро после пробежки тягает тяжести с членами футбольной команды. Мне еще никогда так сильно не хотелось стать мальчиком. Можете себе представить, каково это – заниматься с ним?

– О да. Могу представить. И представляю. Целый. День.

– Ты отправишься в ад.

– Ради него я поползу туда на карачках.

– Клянусь всеми святыми, я бы высосала из его члена все его благочестие.

– Понимаю тебя, ох как понимаю.

Ни черта эти сучки не чопорные. Хулиганки найдены.

Я широко улыбнулась. Стоя рядом, я кивала и соглашалась со всем, что они болтали. Вообще-то, издалека, когда его осуждающий взор не был обращен на меня, он был самым сексуальным мужчиной из всех живущих.

Но при ближайшем рассмотрении вся его злоба и весь его яд, которым он меня отравлял, меня пугали.

Он еще несколько раз потянулся на турниках, вызывая вздохи женской аудитории. А потом, сверкая накачанной задницей, быстрым шагом направился к воротам.

– Не знаю, как называется эта штука в форме буквы V, но я бы намазала ее маслом и поерзала по ней обнаженной.

– Это секс-линии, – пробормотала я.

– Что? – на меня устремился десяток пар глаз.

– Этот V-образный силуэт по бокам живота от лобка – секс-линии. – Я отступила на шаг назад и прижалась плечом к стене, оценивая их тяжелый взгляд. – По-научному называется поперечная мышца живота. Это группа мышц, опоясывающих нижнюю часть торса, которая помогает поддерживать прямой позвоночник. При низком индексе массы тела и накачанном прессе, эти линии становятся четкими. Кстати, его еще называют пояс Адониса, в честь легендарного бога красоты.

– Такая умная? – спросила рыжая, и по ее тону я поняла, что я в шаге от того, чтобы меня сочли лохушкой.

– Нет, просто запоминаю все, что касается мужских частей тела, которые можно облизать, – я задержала дыхание. – Значит он… ну… каждый день бегает?

– По утрам в шесть, – произнесла стоящая позади меня девочка. – Его тело – наш храм, и мы приходим помолиться.

Послышался хор «аминь» и сдержанные смешки.

Кудрявая брюнетка соскочила с кровати и подошла ко мне, окинув меня взглядом с ног до головы.