Его вид потрясал с первого взгляда.

Я никогда не видела католического священника вживую, но у меня были определенные представления о том, как они должны выглядеть. Тощие, непривлекательные, озлобленные ханжи…

Боже мой, этот человек разрушил все мои стереотипы.

Плотная ткань его черного одеяния не смогла скрыть его крепкого телосложения. Хорошо сложенный, завораживающий – и это даже без фильтров! Поджарые мускулы напряжены, что особенно видно на швах рубашки, под которой они бугрились и играли. Рукава закатаны до локтя, что подчеркивало сильные руки. Ноги прямые, талия узкая, живот плоский, а грудь широкая.

Что получается – он любит Господа нашего и качается в зале? Не такая уж и безумная идея. Но мозг мне в итоге взорвала возмутительная красота его лица. Та же точеная линия подбородка, которая так привлекала женщин в моих братьях. Закругленные углы, квадратные формы, легкая щетина, сбрить которую дочиста не способен никакой станок.

Его каштановые волосы были слегка взъерошены, короткие по бокам и чуть более длинные на макушке, они выглядели чуть неопрятными. Модный стиль. Молодежный. Хотя на вид он не был так уж молод.

В его чертах читалась мужественность. Никаких морщин. Но в его взгляде угадывалась сила. Тяжелый взгляд, полный жизненного опыта. По возрасту он был ближе к моему брату Уинстону. За тридцать, скорее всего. Слишком старый, чтобы мне понравиться.

Слишком пугающий.

Но… Я не могла отвести от него взгляд. Он стоял, поставив ноги на ширине плеч, положив руки на бедра. Его манера держаться привлекала внимание. Я не знала куда девать взгляд. Ведь каждая часть его тела вызывала непотребные помыслы. И пугала.

Но его великолепная внешность не могла скрыть холодной ауры, витающей вокруг него. Что-то в нем было не так, нечто в его облике заставляло завыть тревожную сирену в моей голове.

Его глаза насыщенного синего цвета сузились, когда он увидел меня, растянувшуюся на полу. Слава богу, на мне были брюки. Но он не просто смотрел на меня. Он словно кричал взглядом, критиковал и отчитывал всё, что видел, хотя при этом не произносил ни звука. Его холодный взгляд проникал сквозь ребра и останавливал биение моего сердца, заглушая удары пульса.

Но я была не единственной, кого он поразил. Мама не пошевелилась с тех пор, как отворилась дверь. Я даже не знала, дышит она или нет.

Но тут она прочистила горло.

– Вы, наверное, отец Магнус Фальк.

Не сводя с меня глаз, он коротко кивнул. Никакого сочувствия, никакой теплоты, ни намека на одобрение.

Если именно это и был тот самый директор школы, который должен был решать мою судьбу на протяжении следующего года, то я вляпалась сильнее, чем думала.

Поднявшись на ноги и пригладив брюки, я подошла чуть ближе к матери. Мне хотелось схватить ее и умолять не оставлять меня с этим священником. Но почему-то я понимала, что мне не стоит показывать ему ни страх, ни свою слабость.

Он внимательно смотрел на мои трясущиеся руки. И, судя по приподнятым уголкам его губ, ему это нравилось. Ему нравилась моя растерянность. Боже, я надеялась, что ошиблась. Может, его холодное приветствие было просто пугающей тактикой, которая заставляла новичков слушаться.

– Кэролайн Константин, – елейным голосом произнесла мама, протянув ему наманикюренную руку. – Вы говорили с моим ассистентом и согласились обучать мою дочь.

– Я в курсе. – Он сжал ее пальцы.

Сжав его руку еще сильнее, она улыбнулась. Никакой реакции – в итоге рукопожатие продлилось дольше положенных двух секунд.

Целибат или нет, но ни один мужчина не мог устоять перед моей матерью. Она была воплощением красоты. Золотые волосы, сияющая кожа – ее могли бы спутать с моей старшей сестрой, и она это знала. Ее величайшим оружием была уверенность в себе. Тем, кто попадал в ее сети, мог помочь лишь сам Господь Бог.

Она медленно отняла руку, но продолжала смотреть ему в глаза.

– У вас есть определенная репутация, отец Фальк.

– Магнус.

– Отец Магнус. – Сохраняя приветливое выражение лица, она слегка наклонила голову. – Я выбрала вашу школу для свой младшей дочери потому, что здесь перевоспитывают проблемных девочек и превращают их в респектабельных молодых леди.

– Стоп. Что? – У меня внутри все сжалось. – Это же школа-интернат, а не исправительная школа. – Звук собственного голоса гремел у меня в ушах. – Я правильно поняла?