Я обработал её рану ещё раз, используя остатки антисептиков из своей сумки. Этого было мало. До утра продержится, а после работы я принесу из клиники нормальные медикаменты и пару ампул антибиотиков.

— Я спас вашу жизнь, — сказал я, затягивая последнюю повязку. Я не хвастался, а просто констатировал факт, который давал мне определённые права. — Потратил на это значительные ресурсы. И теперь я имею право знать, во что ввязался. Как вы, аристократка из рода Ливенталь, попали в подвал к «Чёрным Псам»? Что им было нужно?

Она молчала, упрямо отвернувшись к стене. Её профиль в тусклом свете ночника был резким и гордым.

— Могли и не спасать, — наконец ответила она, и её голос был холодным, как лёд. — Я вас об этом не просила.

Я усмехнулся про себя.

Значит, по-хорошему она не хочет. Упрямая. Что ж, это даже интересно. Ладно. У меня есть время. Она в моей квартире, слаба и полностью зависит от меня. Рано или поздно плотина её гордости даст трещину.

А пока — она просто пациент, которого нужно долечить. И который, в конечном счёте, заплатит по моим счетам. Просто она об этом ещё не знает.

Я оставил её и ушёл в другую комнату, рухнув на кровать. Сон был коротким и поверхностным.

Утро я встретил разбитым, но с чувством выполненной работы. Проверил Сосуд — двадцать два процента. Упрямая пигалица не стала меня благодарить. Только зря Живу на неё потратил!

Аглая выглядела значительно лучше. Лихорадочный румянец спал, на щеках даже появился лёгкий цвет. Дыхание стало ровным и глубоким. Когда я вошёл в комнату с двумя чашками дешёвого чая, она как раз сидела на раскладушке, пытаясь привести в порядок свои спутанные волосы.

— Можно мне остаться? — спросила она тихо, когда я протянул ей чашку. Она смотрела на меня уже не с вызовом, а с чем-то похожим на уязвимость, смешанную с осторожностью. — Мне… пока некуда идти.

Рассказывать, кто она и что с ней случилось, она не хочет. А остаться в квартире у незнакомого мужчины, который нашёл её истекающей кровью и вылечил — это пожалуйста. Ох, женщины! Логика, достойная безумного бога. Впрочем, мне это только на руку.

Оставить её здесь — значит контролировать ситуацию, процесс её лечения и, в конечном итоге, получение моей «оплаты». Отпустить её, недолеченную и напуганную, — значит потерять контроль и потенциально провалить «задание» от проклятия. Выбор был очевиден.

— Оставайтесь, — кивнул я. — Столько, сколько потребуется для вашего полного выздоровления. Но с одним условием. Вы не выходите из этой квартиры и никому не открываете дверь.

Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и направился в прихожую. Аглая осталась сидеть на раскладушке, провожая меня задумчивым взглядом.

Уже в коридоре, убедившись, что она меня не видит, я достал из кармана маленький, почти стершийся кусочек мела. Я не стал чертить сложных печатей на полу — это было бы слишком заметно.

Вместо этого я провёл пальцем, смоченным слюной и смешанным с меловой пылью, по внутренней стороне дверного косяка, начертав всего одну, но очень эффективную руну удержания.

Она вспыхнула на мгновение тусклым, почти невидимым фиолетовым светом и тут же погасла, впитавшись в старое дерево и став абсолютно незаметной. Расход энергии был минимальным. Теперь, если Аглая попытается открыть входную дверь, та просто не поддастся, словно заперта на десяток дополнительных замков.

— Это удержит вас внутри. Для вашей же безопасности, — сказал я в пустоту, поднимаясь на ноги. — И для моего спокойствия.

Всё равно красть здесь нечего, кроме стопки медицинских учебников. А те, судя по всему, её вряд ли заинтересуют.

Утреннее метро было похоже на реку из человеческих тел, несущуюся по венам города. Я стоял, прижавшись к двери, и пытался отгородиться от этого хаоса, листая свежий номер медицинского журнала, страницы которого я на самом деле даже не видел.

И тут я почувствовал его. Тот же самый пристальный, профессионально-пустой взгляд.

Я поднял глаза. Тот же человек в сером, непримечательном плаще. Второй день подряд в одном и том же вагоне.

Значит, моя вчерашняя уловка с отрывом дала лишь временную передышку. Морозов всё-таки выяснил, где я живу. Очевидно, его люди просто дождались меня сегодня утром у выхода из дома. Профессионально.

Я на мгновение прикрыл глаза, сканируя себя толикой некромантской силы на предмет магических маячков. Пусто. Никакой чужеродной магии.

Странно. Если он знает мой адрес, зачем продолжать эту демонстративную слежку в метро? Это неэффективно. Он мог бы просто поставить стационарный пост у дома.