И эта каменная сердечная мышца считает это чистейшим альтруизмом! Идиотизм вселенского масштаба!

— Так как ты смог обмануть артефакт? — с прищуром обратился ко мне главврач.

Он не мог поверить в произошедшее.

— Я был честен всей душой, — улыбнулся я. — А если не верите, то готов на любые проверки.

Главврач задумался. Сомневаюсь, что у них целый склад этих артефактов, чтобы меня проверять… И со своего места он не сможет увидеть, насколько на самом деле черна моя душа.

— Возможно, неисправность артефакта? — раздался самоуверенный голос из толпы.

Кое-кто решил вмешаться, чтобы принизить мой успех. Главврач медленно повернул голову в сторону этого человека, и его взгляд стал ледяным.

— Сердце Милосердия никогда не ошибается, — отрезал он. — Но оно лишь измеряет силу желания, а не его природу. Однако мы не можем достоверно знать, откуда у молодого человека такое желание.

Так главврач обозначил свои сомнения в моей честности. И сделал это при всех…

— Как вас зовут? — главврач смотрел на меня с нечитаемым выражением.

В его глазах смешались шок, подозрение и капля профессионального интереса.

— Святослав Пирогов, — холодно ответил я.

— Пирогов… — главврач словно пробовал фамилию на вкус. — Что ж, господин Пирогов. Вы приняты.

Узнавшая меня девушка смотрела на меня с выражением полного, абсолютного шока на лице.

Её губы беззвучно шевелились, словно она пыталась сопоставить того Святослава, которого знала, судя по всему, неудачника и пьяницу, с тем, кто только что заставил древний артефакт едва не взорваться от перегрузки.

И навряд ли в ближайшее время хоть кто-то из присутствующих поймёт, что случилось.

Пока я видел разные реакции на лицах присутствующих: от восхищения и полного шока до зависти и недоумения. Но большинство были согласны с главврачом. Посчитали это моей хитростью или какой-то ошибкой.

Ведь не бывает у людей НАСТОЛЬКО чистых намерений! И вся ирония в том, что у меня их и нет.

— Господин Пирогов, займите место среди прошедших первый этап, — велел главврач. — И постарайтесь… — он скривился. — Не разочаровать нас на практической части.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная угроза. Похоже, он из тех, кто не любит аномалии и сюрпризы. А я только что стал самой большой аномалией в истории их отбора.

Чувствовалось, что главврач намерен доказать себе и всем присутствующим, что я просто обманщик.

Проходя через расступившуюся толпу к месту для прошедших испытание, я чувствовал на себе десятки взглядов. Восхищённые, подозрительные, откровенно враждебные.

— Это подстава, — услышал я чей-то шёпот. — Наверняка артефакт сломался.

— Да какая подстава, ты свет видел? У меня до сих пор в глазах слепит, — отвечал ему второй.

— Да что вы городите? — шикнул третий. — Он точно подделал результаты.

Я бросил на эту группу суровый взгляд, и они замолчали. Пусть попробуют доказать свои слова, и посмотрим, что у них выйдет.

Ничего. Разве что слухи распустят.

В секции для прошедших испытание меня встретили настороженным молчанием. Никто не хотел стоять рядом — то ли из-за презрения к «подделанным» результатам, то ли из опасения, что на фоне моих достижений их собственные покажутся жалкими.

Только один человек не отводил взгляда. Молодой мужчина лет двадцати пяти, в дорогом костюме от известного портного, с массивным перстнем на пальце — явно отпрыск какого-то влиятельного клана. Он смотрел на меня с плохо скрываемым презрением.

— Любопытное представление, — сказал он, подойдя ближе. Его голос был ровным, но в нём звенел металл. — Михаил Волконский. Возможно, вы слышали о нашей семье.

— Нет, — честно ответил я.

Его левый глаз едва заметно дёрнулся, но он быстро взял себя в руки и спросил:

— Скажите, Пирогов, как вам удался этот… фокус?

— Никакого фокуса. Просто положил руку на артефакт.

— И он засветился как пожарная сирена, — в его голосе сквозил неприкрытый скепсис. — Простите, но я не верю в подобные сказки. Особенно когда эти чистые намерения у безродных бастардов.

О, а этот не теряет времени. Сразу обозначает территорию и пытается уколоть побольнее. Что ж, похвально.

— Ваше право, — пожал я плечами. — Артефакту ваше мнение безразлично.

Его лицо слегка покраснело, но ответить он не успел. Главврач поднял руку, требуя внимания.