– Я так скучал по вам, мистер Тристан.

Заметив краем глаза Эви, он вежливо кивнул ей. Та улыбнулась в ответ.

Злодей неловко откашлялся:

– Наверно… Я, ну… скучал… Э, спасибо. – Чёрные глаза, глядящие куда угодно, только не на огра, обратились к Лиссе, которая с интересом наблюдала за происходящим и медленно тащила с упавшего подноса булочку. Босс улыбнулся. – Эдвин, благодарю за угощение, но может, научишь леди Лиссу готовить те лимонные тарталетки, которые у тебя так хорошо выходят. Боюсь, она страдает от приступа скуки.

Просияв, Лисса вскочила и, схватившись за большую руку Эдвина, практически потащила его к двери.

– Пожалуйста! А можно мне передник?

Эви понимающе посмотрела на босса – тот с мягкой улыбкой пошёл вслед за Лиссой и закрыл за ними дверь.

– Вы нашли ей занятие за минуту. Что за колдовство такое? – поразилась она.

Злодей издал звук, подозрительно напоминающий смешок, и прошёл по комнате, слегка зацепив любимый стул Эви так, что тот чуть повернулся к окну.

– Присаживайся, Сэйдж, – велел он, обогнув стол и медленно опустившись в своё кресло.

Она радостно улыбнулась, осознав, как скучала по утренним встречам.

– Ваше зелье, сэр, – сказала она, поставив перед ним керамический кубок, и слегка нахмурилась. – Я хотела принести раньше, попыталась даже черепушку молоком нарисовать, но боюсь, всё остыло. А вы только вернулись, может, лучше…

Она хотела забрать кубок, но Злодей уже схватил его и сделал щедрый глоток.

– Спасибо, я выпью как есть, – буркнул он, как-то странно глядя на неё, пока она занимала своё место. В окна лился солнечный свет, касаясь щёк, – очень приятно.

– О чём ты хотела поговорить?

Эви сразу перешла к делу:

– От маминых писем мало что осталось.

Она вновь поднялась, подалась вперёд и положила письма на гладкий чёрный стол. Подтолкнула их к Злодею, и кудри упали на лицо. Глаза Тристана метнулись по трём точкам: к штанам, обтягивающим её бёдра, к красным губам, а потом обратно к письмам. Он не изменился в лице, но так стиснул рукой столешницу, что костяшки побелели.

«Не придавай этому значения, Эви».

Она убрала прядь за ухо и продолжила, надеясь, что это успокоит колотящееся сердце.

– У меня получилось разобрать только слова вроде «хасибси», «любимый», «звёздный свет» и ещё этот грязный бессмысленный стишок. – Босс вдруг настороженно взглянул на неё, но она не остановилась: – А! И там ещё между страниц нашлось кое-что. Мой, э-э, информатор приложил это к письмам. – Она положила на стол блестящую страницу с серебряным срезом. – Кажется… Кажется, это страница из «Сказа о Реннедоне». Тут перечислено, что понадобится, чтобы исполнить пророчество, спасти королевство и его магию.

Тристан вытаращил глаза и слишком уж быстро схватил листочек. Яростно пробежав по нему взглядом, он выдохнул:

– Печать! – Провёл пальцами по строчкам до самого верха – туда, где чернила светились от древней магии. – Как же удачно, что ты заморочила голову этому своему Славному гвардейцу.

Эви сердито нахмурилась, поправила зелёный в цветочек корсет, который вдруг стал слишком тесным.

– Никому я голову не морочила, сэр.

Тристан проследил взглядом за её рукой и торопливо отвёл глаза, буркнув:

– Конечно, нет.

Эви собиралась рассказать боссу всё: что она планировала, с кем сговаривалась, как вообще всё это получилось. Но этот проблеск злости, лёгкий отзвук неудовольствия в голосе вынудили её остановиться. Тристана тревожило, что всё прошло без него, и Эви обнаружила, что это очень приятно.

– Сэр, мне кажется, что, если вы хотите помешать Бенедикту сделать свои делишки, стоит подумать над тем, чтобы собрать всё необходимое и просто исполнить пророчество самостоятельно.

Тристан крепко стиснул лист и прочитал вслух, едко поглядывая на Эви. Язвительность его голоса придавала капризной магии ощущение опасности.

– «Но знай же, спаситель волшебных земель: в руках твоих будет Судьбы самой зверь; Судьба звёздный свет повстречает – и вот, к ногам твоим всё королевство падёт. Страшись ты бесславного лишь подлеца – Злодея, что ходит, не пряча лица». – Он замолчал, сверкая глазами. – Я – и это?

– Ага, – кивнула Эви.

Злодей перевернул лист и поморщился, обнаружив, что на другой стороне ничего нет.