– Ну и отлично… – Шеин развернулся и направился к своему навороченному джипу, – едем!

– А с этим что? – спросил кто-то, стоящий прямо над Керей.

Шеин на мгновение обернулся, окинул Керю равнодушным взглядом и приказал:

– Кончай его…

Керя хотел бы выкрикнуть проклятья, хотел бы вытащить пистолет из кобуры и высадить весь магазин в этого урода, но…

Перед ним появился человек Шеина, в его руке был пистолет, нацеленный Кере прямо в лицо.

Вспышка, грохот, и Кери не стало…

***

Макс с ужасом наблюдал за происходящим. Он видел, как бойцы в одинаковой форме убили его друзей, и он узнал убийц, как и их главаря, как и их машину.

Он с ненавистью сжал зубы, крепче ухватился за рукоять автомата и даже перевел его в режим автоматического огня, но тут же выдохнул, заставил себя успокоиться. Ему одному не убить сразу столько противников…

Когда машина ублюдков укатила прочь, он дождался, что она скроется вдали, и лишь тогда бросился к лежащим на тротуаре друзьям.

Он головой понимал, что им уже не помочь – ублюдки провели «контроль», но все же он надеялся, до последнего надеялся…

Конечно же, напрасно.

Взвыв от злости и бессилия, он бросился к своему велосипеду, взгромоздился на него и помчал со всей возможной скоростью прочь, в сторону их лагеря. Нужно рассказать остальным, что тут случилось.

И, к сожалению, он опоздал.

Когда он уже почти был на месте, впереди раздались короткие очереди. Макс резко остановился, спрыгнул с велосипеда и, пригнувшись, бросился в лес. Прячась за стволами, он продвигался вперед, в сторону лагеря, пока зрелище ему не открылось «во всей красе».

Посреди лагеря стоял джип тех уродов. Пара домов неподалеку разгорались, тут и там лежали трупы.

Макс увидел, как здоровенный амбал вытаскивает из дома тетю Люсю – мать Кери.

Он тащит ее за волосы, швыряет в грязь, а потом, наставив автомат, дает короткую очередь. Тете Люся замирает на земле, так и не успев подняться…

***

Дело было сделано. Бойцы погрузились в машины и направились в обратный путь. Добра они набрали предостаточно – забили не только свою машину, но и две трофейные, стоявшие здесь, в лагере, еще одну, которую забрали из-под магазина.

Шеин был более чем доволен собой. Он развалился на заднем сидении, и даже, как казалось, дремал.

– Бернтал!

Шеин тут же открыл глаза. Их головная машина вдруг остановилась, заставив стать весь конвой.

– Ну, что там еще?

– Тут велосипед.

– Какой еще велосипед?

Шеин выскочил из машины, прошелся по дороге вперед. На обочине лежал грязный спортивный байк, отпечаток от протекторов был свежим. В лес от байка вели следы – в грязи четко виднелся отпечаток кроссовочной подошвы.

– За мной! – приказал Шеин и первым ринулся в лес.

Глава 2 Подкрепление

Утро было туманным, так что я, поеживаясь, кутался в теплую куртку из полевого комплекта и потягивал чай из термоса, заботливо заваренного Асей.

Идея Вовки с тем, что я пойду с Костиком на катере, а он с Волохаем на «ГАЗели» по-прежнему казалась мне идиотской, но спорить с Бобом было бесполезно – он «закусил удила» и настаивал именно на таком раскладе. Безопасность, дублирование, дополнительные места. Не знаю, что на него нашло, но проще было согласиться. Хотя, как ни крути, определенная логика в таком плане была – вдруг мы людей наберем столько, что в «ГАЗель» не поместятся? Или «ГАЗель» сдохнет – она все же далеко не в идеальном состоянии, а Вова не гениальный механик. Кое-что умеет, но не более. В чистом поле серьезную поломку он не устранит.

Да и, в конце концов, морской путь к ТЦ был куда безопаснее наземного, так почему его не разведать?

Но я подозревал, что первопричиной Вовиного решения было то, что он беспокоился обо мне, точнее о моем здоровье. Все же в катере намного удобнее и комфортнее, чем в дребезжащей и прыгающей на каждом ухабе «ГАЗели».

Я как раз допил свой чаек, когда сверху, где стояла «ГАЗель», раздался недовольный голос Волохая.

– Владимир, а обязательно поднимать меня в такую рань, да еще и тащить с вами? Ну какой от меня толк?

Я отлично представил себе, как скалится Вова, изображая радушную улыбку. Волохай после наступления апокалипсиса бесил. Бесил меня, бесил Вову. А ведь в прошлом, в тихие спокойные времена, он казался эталоном спокойствия разумности. Все же правду говорят – человек познается в беде. Вот и Волохай очень сильно изменился после начала апокалипсиса. Стал совершенно другим, незнакомым, и очень раздражал что меня, что Вову, особенно своими недавними поступками.

Впрочем, остальных в деревне он просто достал своей мелочной жадностью и жаждой признания.