Мне, словно ребёнку, было любопытно — каково это — получить один из высших титулов. Всё же проникся торжественностью момента, я же не бесчувственный чурбан.

Пусть однажды я уже получал такой же титул, из рук царя. Впрочем, то случилось быстро и без церемоний. Однажды Пётр пришёл ко мне и сказал, что быть мне князем. Разбудил на рассвете, буквально растолкал и сообщил в своей манере. То есть безапелляционной. Я спросонья не понял и кивнул, что-то промычав непочтительное. Так и стал князем в первый раз.

В этот раз всё же была церемония.

Был большой зал, блестящий в свете ламп, отполированный мрамор на стенах и изумительная паркетная мозаика на полу. За малым троном высились статуи правосудия и милосердия, символы молодой империи.

А император был, пожалуй, рад больше прочих присутствующих. По крайней мере улыбка его была искренней, пока он говорил речь.

Кроме правителя в зале был только один советник и служащий коллегии, заверяющий официальность церемонии. Даже личной охраны не было. Впрочем, Его Величеству это было без надобности. Сила императора обволакивала всё пространство. Поддерживала его мировая магия, по факту и позволяющая ему править.

Удивительное ощущение, конечно. Приятное.

Такая церемония, практически секретная, но оттого уютная и даже домашняя, мне пришлась по душе. Формальность, но очень атмосферная.

А в конце случилось нечто, заставившее вздрогнуть Баталова. Император спустился с возвышения, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Заглянул словно в саму суть и сказал:

— В таких случаях принято требовать клятву верно служить. Но мне не нужна служба, мне не нужно угождать, мне нужно доверие. Могу я на вас положиться, мастер артефактор?

Как же хорошо, что он не потребовал от меня никаких клятв. К своему стыду, я не удосужился выяснить такие тонкости титулования. Неловко бы вышло.

Но его слова вызвали в глубине души своего рода благодарность. Да и в принципе лишь тёплые чувства. Человек, имеющий возможность требовать что угодно, но не считающий это важным, заслуживал если не доверия, то как минимум уважения.

Ответил я также вне этикета. Кивнул и произнёс:

— Вы можете на меня положиться, ваше императорское величество.

Всё, что в моих силах и в моих интересах, естественно, я сделаю.

— Что же, — широко улыбнулся император и так хлопнул меня по плечу, что я едва не улетел. — Тогда поздравляю, ваша светлость. И сочувствую, — расхохотался он. — Наслышан, что вы не очень-то стремились к титулу.

Менталист от неожиданности закашлялся, а правитель засмеялся ещё громче.

— Будет вам, ваше благородие. Неужели вы правда думали, что я чего-то не знаю?

В глазах Баталова промелькнуло что-то похожее на надежду вперемешку со страхом. Что император всё-таки знает не всё. Это главу империи вообще до слёз довело. Утерев глаза, он принял серьёзный вид и обратился ко мне:

— Не подведите меня, Александр Лукич. Не вынуждайте подумать, что я совершил ошибку. Достоинство и честь. Справедливость, — он указал на статуи: — И милосердие. Не забывайте главные обязанности истинного аристократа.

— Не забуду, — всё же поклялся я.

Такую клятву я давно дал самому себе, и повторять её никогда не перестану.

— Вот и славно, — император подмигнул по-прежнему ошарашенному менталисту: — Дальше решайте сами, как высший свет узнает о новом князе.

Он чуть сжал моё плечо в знак поддержки и быстро удалился, размашистым шагом преодолев расстояние до двери за троном. За ним последовали советник со служащим, последний перед уходом дал мне расписаться на бумагах.

Роман Степанович приблизился и оглядел меня с ног до головы.

— Похож? — улыбнулся я.

— Что?

— Похож на князя?

— Ваше… Ваша светлость, — покачал он головой. — Вы похожи на того, кто доставит немало проблем. Но сейчас я предлагаю всё же обсудить, как мы будем освещать это радостное событие.

— А давайте никому не скажем?

— Что? А, вы опять шутите. Александр Лукич, новость я могу придержать, безусловно. Оформление документов тоже. До коллегии бумаги могут дойти, например, через пару дней. Но вы же понимаете, что рано или поздно…

— Понимаю, — я осмотрел шикарный зал, ставший слишком огромным для нас двоих. — Предлагаю это обсудить за трапезой.

— Боюсь, нам не стоит где-то появляться вместе.

— А как же маскировка? — не сдался я.

Жертвовать такой возможностью я был не намерен.

— Мороки могут быть сбиты рассеивающими амулетами, ваша светлость, — поучительно протянул он. — Да и при нормальных шпионах всегда есть приличные артефакты, дающие видеть через иллюзии.

— Да кто же говорит о магии? Вы давно были на самом настоящем полевом задании, Роман Степанович? Зачем нам морок, когда есть грим и одежда?