— Да не переживайте вы так. Если отбросить все минусы, останутся только плюсы.

Я снова улыбаюсь. Савелий сейчас уйдет, и я опять погружусь в пучину отчаяния.

— Кстати.… — произносит он.

Опять задерживаю дыхание. Поворачиваюсь к нему. Я понимаю, что просить поменять планы не стоит, у него там «котенок» какой-то, вряд ли хвостатый, и романтический ужин, но я ужасно устала быть позади всех. Пропускать всех. Переминаться на обочине жизни.

Молчу, конечно.

— Не хотите завтра съездить со мной за город на стрельбище?

— Куда?!

— Пострелять. Пистолет, мишени, бумажные человечки. Ноль крови и риска. Часа полтора пути.

Ни за что!

— Вы поедете компанией или с кем-то?

— Планировал один, но могу заехать за вами. Часов в девять, чтобы не слишком рано.

— Мой адрес....

— Я знаю ваш адрес.

— Ну разумеется, знаете.

Я безумна. Просто безумна. Быстро моргаю.

— Нам лучше встретиться не у моего подъезда. Аптека «Апрель» на углу.

— Договорились.

— Мы ещё не договорились.

— Да ладно вам. Покричим. Будет весело.

Савелий подмигивает и наконец уходит. Стоя с колотящимся сердцем, я перевожу наверняка круглые глаза на взмокшего Матвея.

Это что, свидание? Я согласилась пойти на встречу с участником процесса? Серьезно?

В прошлую среду я сгорела в ужасе несправедливости. Скучная серая мышь, неспособная на приключения. Я просто хочу сделать что-то не по плану.

Как решиться?

Я совсем его не знаю.

Если такие, как я, и нарушают правила, то делают это фатально. Я не хотела домой. Теперь я не хочу ещё и на работу. Я никуда не хочу.

Разве что.... на какое-нибудь стрельбище с Адвокатом дьявола?

Савелий

Вешневецкий звонит, едва я сажусь в машину. И первое, что слышу:

— Что там Яхонтова?

Видел нас в торговом центре? Я мгновенно напрягаюсь, но он тут же продолжает отвлеченно болтать:

— Уверен, что «ГрандРазвитие» уже до нее добрались и все порешали. Мой экстрасенс в этом абсолютно уверен.

— Не порешали.

— Савелий Андреевич, мне уже во сне эта женщина снится...

— Попробуйте о ней не думать, — говорю я резче, и Вешневецкий замолкает.

Его дыхание тяжелое, частое. Нервы.

— Аркадий Игоревич, вы бы сходили к доктору, мне не нравится ваше настроение. И настрой, что самое главное. Вам выступать в понедельник на пресс-релизе, вы помните?

— Эти сволочи все продумали, я в этом не сомневаюсь. Меня посадят. В конце концов, обязательно. Я знаю. Чувствую это. И всё из-за серой мыши, с которой вы никак не можете найти общий язык.

— Мы тоже все продумали. И тоже те еще сволочи.

Вешневецкий громко вздыхает несколько раз подряд.

— Вы точно уверены в том, что делаете?

Я не люблю гиперболистические заявления, но успокоить нервного доверителя надо, поэтому перехожу на его язык:

— Мы успешно готовим почву для войны. Этот процесс не быстрый.

— Если судью купят, мы проиграем...

Вспоминаются слова Александры, что я постоянно в телике.

— Не рискнут. По крайней мере, пока шумиха не схлынет.

— А она не схлынет?

— Если вы выступите в понедельник.

— Давайте кого-то подошлем к ней? Или я сам могу приехать, скажем, домой...

— Нет.

— Савелий Андреевич.... мы теряем время.

— Мы рискуем испортить отношения с судьей. Не вздумайте.

— Мы их уже испортили!

Теперь я вспоминаю наш регулярный флирт с Яхонтовой, например, в архиве или у батутов.

— Ни в коем случае. Мы прекрасно контролируем ситуацию.

По традиции при мысли об Александре и ее длинных волосах мое настроение автоматом приподнимается. Наши баталии меня веселят, а её пылкая любовь к закону интригует. Александра принципиальна, недоступна, умна. Интересно, какая она в постели.

* * *

Дарья ждет минут тридцать, потом начинает есть. Я хожу по ее квартире с мобильным, решая вопросы доверителей. Тот же Вешневецкий не может успокоиться и звонит еще трижды. Каждый раз это долгий, изматывающий разговор, который сводится к общему смыслу: «У нас точно все под контролем? — У нас точно все под контролем».

Мой рот наполнен слюной от режущего голода, и я внутренне раздражаюсь. Закончив, присаживаюсь за стол, хватаю ролл прямо пальцами и съедаю.

— Извини, — говорю Даше мягко. — Работы море.