А еще цепляет слово – утром. Они живут вместе? Это нормально, наверное, раз они собираются жениться? Но меня этот факт бесит.

– Да-да, я слышу, отвлекся. Да, конечно, скидывай. Рад, что получилось зацепить, – поднимаюсь на ноги, прохожусь по комнате.

– Да я уже и сам не ожидал. Было, когда сама нашла, но дела не двигались. А тут попали с первого раза, – усмехается. – Я только рад буду, если у вас получится, – говорит, а у меня эта фраза совсем в другом формате воспринимается.

Ник скидывает мне номер телефона и почту Жданы. Я пялюсь на буквы и цифры как дурак. Бери, звони, слушай ее голос. Но нет, я, как мазохист, даже мысли сейчас не допускаю ее тревожить. Кручу телефон в своих руках, сразу же сохраняю ее номер, записываю почту.

Как девочка, Вадик. Сам себя ругаю.

Вот она все же послушалась моего совета и не стала отказываться от сотрудничества. Моя Ждана всегда была умницей.

Подхожу к окну, упираюсь лбом в прохладное стекло. Она была замужем, я – свободным. Теперь она собирается замуж, я – женат. Надо что-то да делать. Все же после того разговора с ней, я ведь почувствовал, что ей не безразличен. Что-то осталось. Она хотела показаться ледяной, но не вышло. Вспыхивает моментом. Как и тогда…

Зажмуриваюсь. Я хочу ее вернуть. Себе. Сам упустил, пора все исправить.

Открываю глаза, снимаю блок с телефона, в контактах нахожу номер Горецкого, нажимаю на вызов.

– Вадим? – отвечает почти сразу.

– Влад, я к тебе по делу.

– Ну кто бы сомневался, – усмехается. – Выкладывай.

Ждана

Суббота прошла. На телефон не поступило ни одного звонка, ни сообщения. Как дура зачем-то все время заглядывала и чего-то ждала. Почему-то мне было жутко одиноко. Я не знаю, что бы я сказала Вадиму, позвони он мне. Я была на волоске от того, чтобы признаться, капитулировать… но…

Уложила Максика спать, и сама еще долго бродила по дому. Не могла найти себе место. В итоге оделась теплее и вышла во двор дома. Здесь можно услышать дыхание моря. Запах, шелест волн. Это так умиротворяет, что на душе становится легче и спокойнее.

Вернувшись домой, отправилась в душ. Забираюсь под струи воды и закрываю глаза, подставляю лицо под них. На задворках сознания промелькнуло воспоминание, как мы в душе с Вадиком… Резко распахиваю глаза от нахлынувших ощущений. Соски заныли, а низ живота наливается приятной тяжестью. Давно на меня так не накатывало желания. После родов я вообще забыла, что это такое. А тут, стонать в голос хочется. Сжимаю бедра от простреливаемых спазмов. Струи воды бьют по возбужденным соскам, доставляя боль на грани с удовольствием. Окатывает жаром, и я провожу ладонями по груди, чуть сжимая полушария. Одной рукой скольжу по животу вниз и касаюсь промежности. Там все горит от желания. Зажмуриваюсь. И мой мозг подкидывает сумасшедшие картинки из прошлого, где Вадик стоит передо мной на коленях и целует меня там. Мы принимали душ, и он…

– Ах, – касаюсь пальцем клитора, чуть надавив. Дыхание сбивается.

Его губы, его язык кружат по складочкам. Я еле держусь. Ища опору, касаюсь ладонями стены, а он продолжает меня мучить, доводя до края и снова отступая. Одной рукой касаюсь его головы, оцарапываю кожу. Он слишком коротко пострижен. Поддаюсь бедрами ему навстречу. Вадим впивается пальцами в мои ягодицы и глубже проникает языком между губ. Вскрикиваю. Запрокинув голову, ловлю капли воды. Всем своим существом концентрируя горячие ощущения там, внизу. Снова и снова подводит меня к краю. И я не выдерживаю, прошу. Прошу его не останавливаться. Прошу его дать мне это, бессвязно что-то говорю. И срываюсь, разлетаюсь на атомы, на частицы… Вадик… Боже…

Прихожу в себя от собственного протяжного стона. Сердце лупит о ребра как сумасшедшее. Ноги ватные, в голове туман. Ощущаю отголоски оргазма всем телом.

На глазах наворачиваются слезы, и я сползаю по стенке на пол, позволяя себе расплакаться, обхватив руками за плечи.

Чокнутая. Просто чокнутая. Представлять Ковалева и мастурбировать в душе. Стыдно жутко перед самой собой. Дожилась. Дала себе слабину. Рядом Ник почти каждый день. Боюсь с ним близости, а сама вон что делаю. Касаюсь ладонями своих щек. Они горят.

Прохожу в кухню, плотно закутавшись в махровый халат и наливаю себе чай с ромашкой. Пью, не торопясь, а потом иду в спальню. И стоит только коснуться головой подушки, как отключаюсь.

Утром просыпаюсь от того, что Максим забирается на кровать. Пыхтит. Подбирается ко мне и обнимает за шею, целует. От него вкусно пахнет. Детством, счастьем. Обнимаю его, переворачивая на спинку, и прижимаю к себе. Хохочет.

– А мы сегодня пойдем в гости, – говорю сынишке.

– Гости? – переспрашивает, с восторгом на меня смотря.

– Да. С Никитой.

Хмурится. И глаза эти… взгляд. Это надо же так быть похожим на отца? Маленькая копия.

– Люблю тебя, малыш, – обнимаю сыночка.

Только благодаря ему я пережила расставание с Ковалевым, только благодаря моему сыну. Я не знаю, что бы со мной было, не окажись я беременной. Да, было сложно, тяжело. Но все эти трудности того стоили.

После обеда созваниваемся с Ником, договариваемся о времени, когда он за нами приедет. Я же снова, чтобы не допускать лишние мысли, занимаюсь уборкой, потом готовлю ужин. Сомневаюсь, что мы с Максом надолго задержимся у родителей Ника. Мы уже один раз были. Макс запросился домой уже через час. Даже мопс не заинтересовал сына.