Так что подождем.

Веласкес жестом привлекла внимание и показала мне на более лучшую, по ее мнению, позицию. Перебежали метров на десять вперед, девушка опустилась на одно колено за каменным постаментом с вазоном, я устроился за другим таким же. Но в отличие от Веласкес посмотрел не вперед, на открывшуюся взгляду небольшую площадь, а на изгибы фигуры напарницы — очень уж привлекательное зрелище.

Вспоминал при этом слова Веласкес о том, что с логической точки зрения вообще невозможно объяснить понятие «любовь», сколько не расшифровывай биохимические реакции. А я ведь даже не в состоянии влюбленности сейчас, просто впервые в жизни оценил красоту женского тела. Неужели это все настолько сильно воздействует на сознание, или у меня сейчас так просто оттого, что навалилось не постепенно, а сразу?

Вот и сейчас, вместо того чтобы разбираться с дробовиком, я сижу рефлексирую и пялюсь на… Опомнившись, встряхнулся и наконец-то обратил внимание на трофейное оружие. В трубчатом магазине под стволом оказалось четыре патрона, в стволе один — все картечь. Против людей неплохо, но вот для монструозного зверя лучше бы пули, конечно.

Быстро затолкал патроны обратно в магазин, вновь весь обратился во внимание. Противники не показывались — тоже затаились, им первыми показываться совсем невыгодно.

Время-восприятие вдруг замедлилось и перед взором появилась схематичная модель дворца — большая часть территории серая, неактивная, ярким цветом светится только сектор нашего поединка. И от его границ внутрь, уменьшая территорию площадки арены, начала наползать красная пелена — двигаясь к нашим с Веласкес фигуркам, отображенными силуэтами.

— Внимание чемпионам! — раздался голос Ксавьера. — При бездействии безопасная зона уменьшается, сокращая размер площадки для поединка! Нахождение в агрессивной среде сначала вызывает легкий дискомфорт, потом боль и далее увеличивающийся урон здоровью, продолжающийся вплоть до уничтожения аватара!

Неожиданностью подобное не стало — вряд ли наблюдающими за поединками игрокам понравится ждать, если их чемпионы решат затеять многочасовую дуэль нервов. И если бы я не пялился с полуоткрытым ртом на крутые бедра Веласкес — более широкие, чем в ее истинном теле, сам бы давно об этом догадался.

Красная пелена позади медленно, но неотвратимо приближалась, так что мы не сговариваясь выскочили из укрытий и побежали к центру площади. С другой ее стороны появился противник. Красавицы пока не видно, но с топотом копыт задних лап и со скрежетом цепляя брусчатку когтями передних, в нашу сторону несся монстр в синем фраке. Я в него стрелять пока не собирался — там в лобастой голове такая кость, что ее и пуля не пробьет скорее всего.

— Ждем-ждем-ждем, — приговаривала Веласкес.

Мы с ней замерли, застыв как изваяния — мчащийся монстр приближался, все разгоняясь. Когда он оказался совсем рядом, еще ниже опуская рога для атаки, мы с Веласкес прыгнули по сторонам, пропуская мимо мчащееся чудище. Я перекатился через плечо и едва вскочив на ноги сразу увидел в небе желтый росчерк. Наш маневр уклонения читался, так что используя свой шанс, красавица стремительно вылетела из-за здания неподалеку, в полете занося топор над головой. Как бы мне не хотелось ее пристрелить, я развернулся к красавице спиной — направляя оружие на затормозившего зверя, на пару мгновений ставшего уязвимым. Он как раз замолотил когтями по брусчатке в попытке развернуться, а я поймал момент и выстрелил в заднюю опорную лапу. Не успевший полностью остановиться монстр упал и покатился, с грохотом сметая один за другим сразу три вазона с деревцами. За спиной у меня металлически лязгнуло — слева, совсем рядом, пролетел брошенный красавицей топор. Его отбила Веласкес, промелькнув рядом в пируэте и махнув хвостом рыжих волос.

Так и не оборачиваясь, я дернул рычаг, перезаряжая дробовик. Бросив оружие Веласкес — сабли у нее в руках почему-то уже не было, сам устремился вперед, на бегу подхватив упавший топор. Громко ревущий монстр уже отбросил с себя два небольших деревца и пытался подняться, припадая на раненую заднюю лапу. Перехватив топор обеими руками, я с размаху ударил дезориентированного монстра в плечо. Топор остался в теле зверя, а сам я отлетел — выпустив длинную рукоять, получив вскользь удар массивной лапой. Мелькнуло синее небо, желтое платье, зелень саженцев в вазах, и я приземлился на брусчатку, так что из груди выбило весь воздух.

На некоторое время потерял сознание — совсем ненадолго. Пришел в себя лежа на спине. Полежал немного без движения, посмотрел наверх. Красиво — на фоне голубого облачного неба надо мной стоит Веласкес с дробовиком наперевес. Полюбовавшись пару секунд зрелищем, приподнялся на локтях.

Слева лежит красавица — навзничь и раскинув руки. В груди торчит абордажная сабля — как оружие ближнего боя так себе, но как метательное летает хорошо. Или Веласкес хорошо бросает — вот почему у нее сабли в руках не было, когда я ей дробовик перекинул. Зверь умирать пока не собирался, но не на ногах — перебитая картечью задняя лапа, и топор в плече подвижность его ограничивали. Хорошо я ударил, ему даже не изогнуться, самому не вытащить.

Бегать как прежде монстр не сможет, а патроны тратить на него желания нет — потому Веласкес и выжидает. Стрелять явно собирается только в крайнем случае, если нас агрессивной средой друг к другу подожмет.

Видимо руководствуясь такими же соображениями, зверь постучал лапой по земле, демонстративно признавая поражение. Неожиданно сработало — перед глазами у нас появился обратный отсчет. На сбор трофеев давалось полминуты, и Веласкес уже бежала к недвижимой красавице за туфельками. Ну вот, теперь у нее две пары обуви, а у меня не одной нормальной — подумал я за миг до того, как мы покинули игровые аватары и вновь оказались в виде бестелесных духов на темной границе ложи с игроками.