Силван поднял взгляд от стопки заклинательных карт, когда она вошла.

— Что с тобой случилось, чёрт побери?

— А как ты думаешь? — раздражённо отозвалась Мэрлоу. — Где Свифт?

Силван убрал карты обратно в витрину.

— Где-то тут. Что-то делает. — Он пожал плечами. — Я же не его нянька.

— Нет, но ты его… кто-то, — парировала Мэрлоу.

Свифт с Силваном так и не определили, что между ними, по крайней мере официально, но за восемь месяцев Мэрлоу уже начала терять надежду, что Свифту надоест Силван, как это случалось со всеми остальными его увлечениями.

— Тогда что ты вообще здесь делаешь? — спросила она.

— Помогаю, — надменно отозвался Силван.

— Нет, не помогаешь, — вмешался Свифт с ласковой усмешкой, появляясь в дверях задней комнаты и обходя прилавок, чтобы чмокнуть Силвана в макушку. Он замер, заметив Мэрлоу. — Опять купалась на Рынке Болот?

— Подозреваемый уронил карту проклятия в воду, когда понял, что я на его следу, — ответила Мэрлоу.

— И ты её достала? — спросил Свифт.

Она усмехнулась:

— Свифт, ты с кем разговариваешь? Я же лучшая разрушительница проклятий в Каразе. Конечно, достала.

То, что Пять Семей больше не контролировали библиотеки, вовсе не означало, что проклятий больше не существовало.

А пока существовали проклятия, Мэрлоу собиралась продолжать их снимать.

— Ну и вонь, конечно, от тебя, — сказал Свифт, выхватывая карту из рук Силвана. — Ripulire!

Вокруг Мэрлоу закружились голубоватые глифы, стирая с неё всю грязь и болотную воду, оставив после себя лишь свежий, цветочный аромат.

— Спасибо, — кивнула она. — Как идут дела с инвентаризацией?

Свифт тяжело вздохнул:

— Всё ещё разбираемся с завалами, что остались от старой системы Хайрама. Но думаю, это последний раз, когда приходится иметь дело с этим извращённым представлением о порядке.

Полгода назад Хайрам внезапно объявил, что уходит на пенсию, и полностью передал «Бауэри» Свифту.

— Кстати, Фишер заходил? — спросила Мэрлоу. — Он обещал занести несколько новых карт для моих дел.

Когда Фишер не учил начинающих пишущих чары в «Чёрной Орхидее», он создавал специальные защиты и гексы, чтобы помочь Мэрлоу в расследованиях. Его способ искупить вину за все проклятия, что он когда-то создавал, будучи под крылом Жнецов. Теперь он не создавал проклятия — он помогал их разрушать.

— Не видел, — ответил Свифт. — Но я только что был наверху — кажется, у тебя новый клиент.

— Серьёзно? — вздохнула Мэрлоу. — Без остановки, ей-богу.

Свифт пожал плечами:

— А чего ты ожидала, когда перестала брать деньги?

— Я не перестала брать деньги, — отрезала Мэрлоу. — Я беру. Когда они богачи.

— Хочешь, я их разверну?

— Нет-нет, всё нормально, — отмахнулась она. — Посмотрю, что им нужно. И если Фишер всё-таки заглянет…

— Не беспокойся, я достану тебе твои драгоценные заклинания, — сказал Свифт, растрепав волосы Силвана. — Пошлю своего курьера.

Мэрлоу рассмеялась. Силван с недовольным видом отмахнулся. Все трое знали: Силван ни при каких обстоятельствах не станет разносить карточки. Он обожал ошиваться в «Бауэри», чтобы флиртовать со Свифтом и раздражать Мэрлоу, но не терпел ничего, что напоминало полезную деятельность.

— Увидимся позже, — сказала Мэрлоу и направилась вверх по скрипучей лестнице к своей квартире. Заклинание Свифта очистило её, но это не отменяло желания погрузиться в горячую ванну и смыть с себя этот день. Последнее дело вымотало её, и она всерьёз считала, что заслужила хороший, долгий сон. Что и собиралась устроить сразу после того, как запишет, чего хочет новый клиент. Всё-таки Свифт постоянно твердил ей, что нужно чётче разграничивать работу и личное время.

Но стоило ей открыть дверь квартиры — и все планы рухнули.

За её столом кто-то сидел, закинув ноги на край, и чесал за ухом безмерно довольного Тоада.

Кто-то, кого она не видела уже восемь месяцев.

Кожа Адриуса была загорелой, тёплой от солнца — темнее, чем она запомнила, а волосы отливали золотом. Он был в льняных брюках и белой рубашке с воротником — совсем не так одет, как в те вычурные костюмы, что носил в Эвергардене. Он выглядел расслабленным. Он выглядел довольным. Он выглядел… настоящим.

Он убрал ноги со стола и опустил их на пол.

— Привет, Минноу.

Его тёплый, родной голос растопил оцепенение Мэрлоу. Она пересекла комнату в три быстрых шага.

Адриус поднялся навстречу.

Мэрлоу вцепилась в его рубашку и рывком прижала его к столу.

Он смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, сбитый с толку, его руки поднялись и мягко обхватили её за локти.

— Минноу…

Она перебила его поцелуем — горячим, неистовым, в который вложила каждую минуту одиночества, что провела без него. Было так легко утонуть в пьянящем аромате апельсиновых цветов и амбры, в мягкости губ, прижатых к её.