Агрегат-то простой, но для его изготовления нужно было чуть больше двух с половиной кило меди, почти два кило алюминия, разных желез килограмм тридцать (не считая отходов — но их-то и в переплавку отправить можно), почти полкило фритов для эмалирования холодильной камеры, еще много всякого, включая не самую дешевую «автомобильную» краску. Впрочем, как раз с краской стало куда как проще: горьковский масложирокомбинат начал выпуск очень качественных глифталевых лаков, а окись титана для того, чтобы на этом лаке приготовить снежно-белую краску, в области перестала быть «невидалью заморской», ее уже делалось у нас в достатке. А вот со всем остальным — ну, кроме желез — было грустновато.

Завод холодильников строился в Алексине, и выбор места для него объяснялся очень просто: в городе уже существовала картонная фабрика. На которой после минимального ее расширения можно было производить сколько угодно толстой и рыхлой древесноволокнистой плиты. Ни на что, в принципе, не годной, кроме как в качестве утеплителя: я в прошлой жизни с отцом садовый домик достраивал, и нам мастера, с которым отец проект обсуждал, сказали, что такая плита в два слоя тепло держит не хуже сруба в сорок сантиметров толщиной. Насчет сантиметров не уверен, но тепло домик держал действительно великолепно: «старая» его половина, теплоизолированная двадцатисантиметровым слоем стекловаты, промерзала в разы быстрее. А сейчас, когда пенополиуретана я нигде не заметил, такая теплоизоляция для холодильника мне показалась оптимальной: эта плита-то довольно мягкая и упругая, камеру холодильника можно плитами такими встык так заизолировать, что ни малейших щелей в теплоизоляции не будет.

А кроме завода холодильников срочно строился завод по производству стиральных машин (в Торжке как раз), завод по выпуску газовых плит и газовых водонагревателей, завод по производству газовых баллонов… А еще четыре завода по переработке металлолома (и производству из него арматуры для железобетона), два завода чугунолитейных (чтобы отливать батареи отопления ну и всякие других нужные стране и людям штуки), три десятка небольших «артельных» завода по производству разных стройматериалов, завод мопедов и мотоциклетный завод — и всем этим заводам срочно требовались рабочие.

Позарез требовались рабочие с инженерами, и руководство этих заводов, так как в обозреваемой окрестности нужных специалистов не наблюдалось, заманивали их из мест весьма отдаленных. А чем заманивать у них было: согласившимся на переезд рабочим сразу и квартиры в новых домах предоставлялись, и детишкам тут же места в детских садах и яслях выделялись, да и супруги переехавших без работы всяко не оставались: в городах любых специалистов остро не хватало. А новенькие магазины уже от всяких товаров ломились, и особенно ломились магазины продуктовые: в каждом городе, где строились новые заводы, в обязательном порядке открывалась большая фабрика-кухня, снабжавшая население разными вкусными полуфабрикатами. Например, котлетами куриными: все же червячное домашнее производство поголовье кур заметно увеличило по всей России, а если крестьянский двор за сезон сдает в заготконторы по полсотни бройлеров, то уже возникает проблема «а куда их девать». А я еще научил кулинаров простому способу, как курицу быстро целиком от костей отделить — и куриные деликатесы перестали быть деликатесами, превратившись в доступную и недорогую повседневную еду. А кости — они тоже в дело пошли: среди прочих фабрик были запущены две по выпуску осветительных приборов, и одна из них делала светильники для туалетов и ванн в домах. Простые такие: фаянсовая основа, на нее навинчивается закрытый стеклянный плафон из белого «молочного» стекла — а оказалось, что такое стекло получается, если в обычное при варке добавить перемолотые обожженные кости. Куриные — прекрасно подошли…

У меня все же не было уверенности, что мы в этот раз не влетим по-крупному в очередную финансовую дыру, все же почти семьдесят тысяч членов студенческих стройотрядов работали практически бесплатно и пока что денег на все стройки, ведущиеся таким способом, хватало. И даже частично хватало на расчеты с производителями оборудования, хотя со многими из них все же пришлось заключать договоры «о товарном кредите», но там и расчеты предполагались далеко не сразу, да и большей частью рассчитываться предстояло все же не деньгами, а жильем для работников заводов и фабрик. А вот разом выплатить студентам почти полтораста миллионов совершенно наличных рублей — я вообще не представлял, как у нас это получится проделать. То есть понятно как: вы влетим в очередной и очень приличный такой «кассовый разрыв», но в этот раз за него отвечать уже предстояло лично мне. Конечно, меня, скорее всего, за это расстреливать все же не станут, и даже в лагерь наверное не отправят. Хотя как знать, по каким-то статьям уголовная ответственность сейчас начиналась с четырнадцати…

Впрочем, меня предстоящая ответственность заботила на удивление мало: я больше радовался тому, что авантюра моя, похоже, все же удалась. В конце августа почти все новые предприятия почти полностью оказались укомплектованы рабочими и инженерами, в новых городах (точнее, в новых микрорайонах старых городов в основном) стало на триста тысяч жителей больше…

А в Москве и области — на столько же меньше, и покинули «столичный регион» в основном самые квалифицированные специалисты. То есть гораздо больше народу регион покинуло, в подмосковных деревнях и селах тоже народу поубавилось тысяч так на двести, а в результате уже в последние дни августа всё стало кристально ясно. Причем не только мне и Зинаиде Михайловне. Настолько ясно, что двадцать восьмого августа мне пришлось предстать перед Иосифом Виссарионовичем. И предстал я будучи совершенно спокойным: бухгалтерия КБО подбила предварительный баланс и сообщила, что в кассовый разрыв мы все же влетаем, но дыра в бюджете будет совершенно не страшной: на первое сентября недостаток наличности в кассе самую малость должен был превысить жалких двести миллионов, но как раз с этой даты, с учетом того, что с отъездом студентов можно будет начать массовую продажу стройматериалов колхозникам, которые за ними уже в очередь выстроились, суточная чистая выручка даже слегка превысит три миллиона рублей. А если числа так с пятнадцатого начать и продажи всякого «по предварительной оплате» с поставкой товара в течение пары месяцев, то кассовый разрыв гарантированно будет закрыт уже до ноября. А взять такую сумму в госбанке, причем под гарантии обкомов, вообще проблемы не составит…

Иосиф Виссарионович мне показался очень злым:

— Шарлатан, ты это специально сделал? Ты хоть знаешь, что тебе за это полагается?

— То, что я сделал, я действительно сделал специально, но думаю, что меня еще какими-то орденами награждать пока не стоит. Заводы только лишь заработали, пока они еще работу толком наладят…

— Ты тут дурачком не прикидывайся: половина предприятий Москвы и области из-за твоих действий потеряла самых квалифицированных работников, заводы массово производственные планы срывают — а ты тут глазки мне строишь! Да за это тебя нужно… я даже не знаю что с тобой сделать нужно!

— Вы, Иосиф Виссарионович, на меня-то не валите. Рабочие сами, между прочим, поехали туда, где им жить и работать лучше. Просто у меня рабочим и жилье нормальное сразу предоставлялось, и все прочие удобства. Да и не только у меня, во многих местах руководство областей то же самое сделали и они сидят теперь довольные и бочку на меня не катят. А я вас предупреждал, между прочим: тому же товарищу Хрущеву никто ведь не запрещал тем же самым заняться, но он, как я вижу, даже не почесался. А ведь у него, со всей московской промышленностью, возможностей-то сделать людям хорошо, куда как больше было, чем у меня: он-то первый секретарь обкома, а я теперь даже не пионер.