– Я не верю. Это просто невозможно. – Грейс почувствовала, как оцепенение охватило все ее тело, словно Нола открыла окно навстречу леденящему потоку. – Все эти годы… Конечно, кто-то же должен был… Мы должны были знать.

– Они были очень, очень осторожны, – продолжала Нола. – И не забудь, это было в начале шестидесятых. Юджина Траскотта хотя и считали либералом, но никому и в голову не могло прийти, что он – с чернокожей женщиной…

Грейс закрыла лицо ладонями. Нет… нет. И тут она вспомнила тот день, много лет тому назад. Маргарет позвонила, обезумевшая от страха, умоляя папу немедленно приехать. Поступок секретарши… или любовницы?

– Видишь? Ты тоже не хочешь этому верить. – Голос Нолы звучал жестко. – Но он любил ее. Любил нас.

Любовь? Это слово поразило Грейс, как удар. Как же мать – неужели папа ее не любил?

– Она забеременела, когда отец был в море. Тут-то он совсем озверел. Но, слава Богу, он так и не узнал всего.

– А как же ваша семья, – спросила Грейс, – дяди, тетки, кузины… Ты хочешь, чтобы я поверила, будто никто из них ничего не знал?

Нола улыбнулась с тоской, от которой слезы навернулись на глаза Грейс.

– Вся семья мамы жила вокруг Монтгомери, так что в каком-то смысле это было легко. Все дело было в нас. Помню, как-то отец отсутствовал месяцев шесть или даже больше, а мне было около семи лет. Я спросила маму, почему дядя Джин не может проводить с нами каждую ночь? Она обняла меня и рассказала все с начала до конца, заставив меня поклясться, что я никому об этом не расскажу. – Она глубоко вздохнула и обратила полный боли взгляд к Грейс. – Вот почему я вела себя так недружелюбно, когда ты впервые позвонила мне.

Ты повсюду что-то искала, а это заставляло меня бояться, что рано или поздно ты сумеешь докопаться до истины. – Она снова глубоко вздохнула. – Потом я встретила тебя… и строчки стали расплываться. С одной стороны, мне хотелось по-прежнему считать тебя корыстолюбивой стервой.

Грейс нервно рассмеялась. Она стала ощущать свои конечности, и это придало ей новый заряд энергии, делая ее чуть более нервной.

– Если бы сейчас на моем месте была моя мать, она назвала бы тебя лгуньей.

– Значит, и ты так думаешь?

– Я даже не знаю, что и думать.

– Для тебя это должно быть шоком. А мне каково? Теперь я чувствую облегчение – когда наконец смогла выговориться. – Нола запрокинула голову и сделала глубокий выдох. – Боже, как стало легко, ты и представления не имеешь.

– Но ведь я еще многого не знаю.

Грейс лихорадочно пыталась привести в порядок сумасшедше мечущиеся мысли.

Нола наклонилась, отодвинув кружки с кофе и тарелки с фруктовым тортом, к которому они так и не притронулись. Она схватила руки Грейс своими холодными и сильными пальцами.

– Ты мне веришь, правда? Я хочу это услышать, прежде чем покажу тебе…

Она замолчала, прикусив губу.

– Что ты мне хочешь показать?

– Ты только скажи, что я не выдумываю все это.

Грейс заставила себя посмотреть Ноле в глаза, которые казались ей уже не зелеными озерцами на берегу, оставшимися после прилива, а черными и бездонными, как сам океан. Она почувствовала, как ее начало трясти, почти конвульсивно. Даже когда она стиснула зубы и обхватила себя руками, то не смогла сдержать дрожь.

Папа и Маргарет! Как могла такая чудовищная ложь оставаться тайной? Разве мать не знала, или, по крайней мере, не подозревала? Мать задалась целью знать обо всем, что делал папа, ничто не ускользало от ее внимания, кроме тех вещей, о которых она не хотела…

Грейс почувствовала, как что-то внутри нее щелкнуло, вроде того, как становится на место последний кусочек мозаичной загадки. Как раз это и постаралась бы скрыть ее мать, похоронить глубоко, чтобы в конечном счете заставить себя поверить, что этого не было.

– Я верю тебе, – сказала она Ноле смертельно-холодным голосом человека, у которого нет выбора и он вынужден верить.

– Хорошо, – с облегчением вздохнула Нола. – Сейчас вернусь. Подожди меня.

Глядя вслед выходившей из кухни Ноле, Грейс подавила ироничный смешок. «Подожди»! Я не то что уйти, даже встать не могу.

В то же время внутренний голос подсказывал ей, что нужно убежать… уползти, если придется. Убраться как можно скорее от этой женщины, которая заявляет, что она ее сестра, от любых доказательств – фотографий, дневника – которые Нола в этот момент выкапывает из ящиков какого-нибудь стола.