— Но какая теперь разница? — тихо говорю я, пытаясь свернуть разговор, который уже перестал быть актуальным.

— Что значит какая разница? — Женя смотрит на меня зло.

— Во-первых, ты отказываешься признать, что проблема может быть в тебе. Я хожу по врачам. А ты — нет. Ты вообще отказываешься сдавать анализы. Хотя в сорока, а то и в пятидесяти процентах случаев дело в мужчине.

— Ну конечно. Нашлись знатоки. Британские учёные?

— Почему сразу британские? Обычные врачи. Наши.

— Всё. Закроем тему.

— Закроем — так закроем, — говорю. — Во-вторых, нам это больше не нужно.

— Даже не думай!

— Нам действительно это больше не нужно. Кричи — не кричи. Я не считаю, что ребенок в нашей ситуации что-то мог бы исправить. Поэтому я хочу отложить для себя вопрос с беременностью.

— Закроем тему, сказал.

— Конечно. Потому что ты всегда закрываешь тему, когда становится неудобно о чём-то говорить, — не удерживаюсь от шпильки в адрес мужа.

Он молчит. Только затягивается сигаретой и уходит на балкон. А я иду в ванную, включаю душ. Но не для того, чтобы мыться — просто чтобы заглушить всхлипы.

Мне срочно нужно собраться, не время расклеиваться. Но всего минуту я даю себе на то, чтобы выпустить эмоции.

На следующее утро я как обычно на работе. Первая клиентка из постоянных — женщина около сорока, ухоженная, аккуратно уложенные волосы с лёгким мелированием, маникюр свежий, макияж безупречный, ни одной случайной детали. Я сразу замечаю — брови выведены филигранно, свитер яркий, но подобран со вкусом. Такая, что точно знает, чего хочет.

Она садится в кресло и смотрит прямо на меня.

— У вас сегодня лицо такое... — говорит она, чуть прищурившись. — Всё в порядке, Саша?

— Да, конечно, — говорю я, натягивая улыбку.

Сама отвожу взгляд в зеркало. Что я там вижу? Фигура стройная, без особых излишеств, вполне себе спортивная. Ноги длинные, талия есть. Грудь небольшая, но форма хорошая, аккуратная. Лицо... Лицо мне всегда нравилось. Немного крупноватый лоб, зато ровный нос, выразительные глаза, губы чуть тонковаты — в целом всё гармонично. Волосы ухоженные, густые, с живым блеском. Я не модель с обложки, но и не серость. Достаточно ухоженная, слежу за собой. Вот чего ему не хватало?

Клиентка снова заглядывает мне в глаза через зеркало:

— Проблемы в семье?

Я не отвечаю. Всегда приветливая, сегодня я чувствую себя морально выжатой, чтобы поддерживать беседу, да ещё на такую больную тему.

— Мужчины, конечно, бывают... — произносит она задумчиво. — С виду приличные, а потом узнаешь — гулял годами. Будь ты хоть самая красивая и верная, а если предатель внутри сидит — найдёт повод.

— Да-да, согласна, — говорю я, кивая, будто разделяю её мнение.

А сама думаю совсем о другом. Иногда ты действительно чувствуешь — нутром, спиной, кожей ощущаешь, что что-то не так. Но продолжаешь жить, улыбаешься, обедаешь за одним столом, строишь планы. Притворяешься, что не замечаешь очевидного, лишь бы не рушить привычное. Потому что страшно. Потому что больно признать, что самый близкий человек может предать.

После всех клиентов стучу в дверь и заглядываю к Ирочке, владелице салона. Она поднимает глаза от экрана, кивает, приглашая войти. Её кабинет — маленький островок уюта среди суеты. Здесь всегда пахнет свежемолотым кофе и чем-то цветочным. Маленький диванчик с пледом стоит у окна, стол с аккуратно разложенными папками и цветными стикерами, кофемашина в углу. На подоконнике — ваза с живыми цветами, которые она приносит каждое утро.

Ира сидит в очках, чуть сдвинутых на кончик носа, но, заметив меня, снимает их и улыбается — так, что сразу становится чуть легче. Вот за это я её и люблю — чуткая, но не назойливая. Начальник, как говорится, от Бога.

— Ириш, я хотела бы попросить больше смен. И в выходные тоже, если получится.

Она откладывает очки, поворачивается ко мне и внимательно смотрит.

— Ого. А это что за поворот? Ты же всегда за то была, чтобы оставалось время на семью.

Я сажусь на диван, беру подушку и обнимаю её, чтобы занять руки.

— Я и сейчас не против. Но... деньги нужны.

— У Жени что-то случилось на работе?

— Нет. Всё нормально.

— Что-то ты темнишь, Саш. Точно всё хорошо?

Я молчу пару секунд. Как хочется сказать: «Нет, Ира. Всё не хорошо». Но я не говорю. Потому что знаю — сама себя должна вытаскивать. Родители далеко. И не спасут. Они только добавят соль на рану. У них помощь — это ткнуть в ошибки, приправить упрёками, а потом повторить по кругу.

— Всё хорошо, — говорю. — Просто хочу больше работать, дополнительный доход никогда не бывает лишним.