Ей послали красноречивую ухмылку…

Спору нет, девочка не только похорошела с возрастом. Но все тот же упрямый, вздернутый подбородок и непокорность во взгляде. Еще в первый момент Мирра поняла, что ломать ее придется долго, если не всю жизнь. Единственный способ принудить ее – сделать так, чтобы она сама захотела. Фидель прислуживала им исключительно по своему желанию. В подтверждение этих мыслей та произнесла:

– В этом смысл хорошего ученичества. Однажды ты превосходишь своих учителей. Но для этого их надо убить. В знак того, что ты усвоил их уроки хорошо.

– Да это курам на смех, – покачала головой Мирра. – Тебе следовало заниматься своей жизнью, а не гоняться за призраками прошлого. Ничего ты так не исправишь, Фиделис Мэннак.

В коридоре бесшумно возник Мориц. Глаза Мирры отбросили еле заметную тень радости. Ее последняя надежда, хоть он смотрел в спину Фидель с плохо скрываемым испугом.

– …Посмотри на себя, – голос ведьмы-матери набирал силу. – Что за наряд? Что за бахвальство? И такая грязная работа по убийству моих людей… Ты все та же, Фидель. Умеешь многое, но действуешь как дитя, которое курочит свои игрушки назло родителям…

Взгляд Фидель отбросил странный золотой блик, и Мирра кожей почувствовала бурлящую в ее венах злость… Это доставило секундное удовольствие: ей всегда нравилось дразнить младшую ведьму. Мориц тем временем достал маленький рабочий скальпель и сделал надрез на бледной веснушчатой коже. Кровь капнула на пол, и он начал готовить атаку.

Но Фидель была как ртуть. Она резко обернулась и выбросила вперед свою кровоточащую руку, соприкасаясь со ждущей ее призыва Осой на Перекрестке. Глаза девушки закатились, и внутренним слухом Мирра услышала глухое урчание, становившееся с каждым разом громче и ниже.

Так, плохи дела, Оса возвращается.

Пока Мориц концентрировался, ведьма-мать воспользовалась коротким замешательством и стремительно скользнула между ними двумя. Когда подселяешь в себя дрянь с Перекрестка, собой не владеешь. Фидель временно пребывала в трансе, позволяя Осе пролезть через ее тело.

– Куда ты? – всполошенно спросил Мориц. – Помоги мне…

Прочь отсюда, только быстрее. Позади раздались истошный вскрик ее ассистента и жуткий сосущий звук.

«Если мы восстановимся, то хоронить его придется в закрытом гробу», – мельком подумала она, добегая до подземного лифта.

Саид с Нико ждали, как им и было велено. Прошло уже больше получаса мертвецкой тишины. Вход находился довольно далеко от них, и звуки разборок Фидель они почти не слышали. Но напрашивался вывод, что все закончилось, потому что молчание вокруг было всеобъемлющим.

– Надо вернуться, – отрывисто сказал Саид, отчаянно вытягивая шею и глядя вперед, как будто бы это могло помочь ему лучше рассмотреть, что осталось за поворотом. – Не нравится мне эта тишина.

– Но она сказала слушаться ее, – возразил Нико, правда, без особой уверенности, – и запретила отсюда уходить.

Винсент, конечно же, не слышал их: стены были звуконепроницаемые. На мониторе было видно, как он нервно курсирует по комнате и почему-то часто смотрит вверх.

Саид все же не выдержал и порывисто направился назад.

– Плевать, идем туда. Вдруг с Фидель что-то случилось!

– А Винсент?

Тот только закатил глаза:

– Послушай, из всех нас он сейчас находится в наименьшей опасности. С ним точно ничего не сделается. Пошли же!

И он даже не стал ждать Нико.

«Лишь бы с ней все было в порядке…» – крутилось в голове словно на повторе.

Фидель опасна не только для других, но и для самой себя. Он интуитивно понял это через ее поступки. Если ее не контролировать, то она натворит дел, ибо тормоза в этой рыжей голове неисправные… Хотя вообще сама мысль о контроле над ней звучала смешно. Как будто Саид мог повлиять…

Белизна коридора обостряла восприятие: в ней все становилось четче и вдвое громче, а любой другой цвет резал по глазам. И пульс в висках стучал невыносимо…

Картина открылась тошнотворная и ужасная. Всюду кровь. Ее не просто выпустили из медиумов, но еще и размазали по полу, стенам, дверям и висящим мониторам, продолжающим отображать какие-то данные. Тела в белых халатах хаотично лежали, и, похоже, никто не дышал.

Подоспевший Нико закрыл рот руками, но это не помогло. Послышался характерный звук: его рвало. Саид был менее чувствителен к виду крови и осторожно подошел ближе. Если это сделала Фидель, то он и в самом деле не знает, с кем имеет дело. Вместо лиц ошметки, провалы, кровавые траншеи. Кто-то буквально выжрал содержимое их голов, иначе не скажешь.

Перед глазами всплыло последнее воспоминание: Фидель отклонилась назад под неестественным углом, а белки глаз странно засветились…

Нико утер рот и, стараясь не глядеть в сторону тел, подошел к одному из мониторов. Сквозь кровь на нем проглядывал интерактивный план тюрьмы. Они находились в отсеке U-B. Из отсека U-A они пришли. На уровне имелось еще два других отсека: U-C и U-D.