— Сейчас мы здесь не по этому поводу.

— Тогда в чем проблема?

Гарян начал говорить, живо при этом жестикулируя:

— Вообще-то, я тебя, Василий, вызываю к себе уже целых два дня. Тебе не кажется, что подобное поведение по меньшей мере невежливо? Где ты пропадал?

— Не твое дело, Гарик. У меня были срочные мероприятия. Или у нас на станции случилось нечто чрезвычайное? О чем мне не доложили. Или опять забыли доложить.

— Да нет, слава небесным богам, — Гарик Гарян подался вперед, уперев большой палец в сторону Фролова. — Но это показательное нарушение субординации мы не можем оставить без последствий.

— Если твой вызов не имеет срочности и важности, то ничего ты мне сделать не сможешь, — предельно жестко ответил Фролов. — Глянь на досуге инструкции.

— Но какие такие мероприятия могут быть у командира спасательного отряда внизу, на самых нижних уровнях?

Вот сейчас выражение глаз представителя Администрации резко не понравились Фролову. Было в них нечто такое нечистоплотное, с душком. Как будто Гарян был информирован более, чем выкладывал и бравировал своим потаенным знанием.

— Имеется официальная заявка от инженерной секции. Мы же специалисты на все руки. Большого «выхода» на поверхность пока не намечено, так что в моей воле отправлять людей куда угодно.

— Но зачем в этом участвовать самому командиру? — пожал плечами Гарян. — Мы же из Администрации никуда не выходим? Осуществляем руководство из командного пункта станции. И ничего, как видишь, — представитель обвел руками помещения, — не рухнуло.

Василий пристально глянул на щегольски одетого мужчину.

— В отличие от тебя, мне еще интересно, чем живут люди на СС 25, которую мы спасаем.

— Ты обвиняешь меня в отсутствии полной информации?

Фролов ехидно осклабился:

— Про это не скажу. Но её интерпретация администрацией весьма занятна. Ваши запреты…

Вот здесь Гарян в первый раз серьезно занервничал.

— Они научно обоснованы. Нам также неприятно, что пришлось вводить непопулярные меры. Но ты, Василий, не обладаешь всеми доступными данными, а берешься судить нас.

— Ну что ж, — Фролов пожал плечами. — Тут согласен. Но как член расширенного Совета я ведь могу попросить их предоставить? Не так ли, Гарик?

Кислая улыбка появилась на лице куратора.

— Ты уходишь от темы разговора с помощью дешевого популизма.

— Да ладно? То есть поставить себя выше общества, нарушать договоры и обязательства вы там на уровне А можете, а отвечать за это не желаете?

Гарян злобно набычился:

— Командир Фролов, я бы попросил вас оставить эти незаслуженные инсинуации при себе! И впредь следить за словами!

— А то что? Законопатите меня вниз? Ничего, и там живут люди. В отличие от тебя, Гарик, я там побывал и разговаривал с ними. Я много общаюсь с обычными цивисами станции и на ней все не так гладко, как вы представляете. И если уж Администрация вводит всеобщие ограничения, то и сама должна их соблюдать. По факту я вижу совсем иное.

— Дешевка! — выплюнул взявший себя в руки Гарян. — Сам полез вниз из-за своей непутевой жены, а винит во всем других.

— Что ты сказал?!

Такой реакции от командира СпаСа куратор явно не ожидал. Он больше привык полагаться на отчеты и доклады, а не на личные наблюдения и поэтому совершил знаковую ошибку в разговоре. В одно мгновение Фролов оказался рядом и навис над Гаряном отчаянной глыбой возмездия. Тот в страхе сжался в кресле, когда на его плечо опустилась тяжелая рука.

— Василий!

— Не бойтесь, Петр Степанович, ничего я ему не сделаю. Пока. Физическое насилие ведь у нас на станции запрещено? Так, Гарик? Разве что полисы на нижних уровнях частенько выходят из условия Соглашения. Но я ведь не они. Или ты меня боишься?

Куратор резко побледнел, ему вдруг стало не по себе. Он впервые за долгие годы увидел реальную опасность совсем рядом. Эти стальные тиски рук могли запросто поломать ему шею. Затем тело перебросили бы по технологическому лифту вниз и навечно упрятали в Топи.

Со страху Гарян буквально забился в истерике:

— Ты еще за это ответишь! Как и за то, что тебя в нужный момент не оказалось на рабочем месте. Личные проблемы надо решать иными методами!

— Плети, плети Емеля, — Фролов неожиданно для себя ощущал себя в данный момент совершенно спокойным. — Но как бы то ни было, я в ближайшее время потребую заседание расширенного Совета.

— Никогда!

Гарян взвился от нескрываемой злобы. Он уже стоял около двери и потому ощущал себя уверенней. Василий подумал, что этот напыщенный хлыщ в черном костюме в следующий раз придет сюда только с охраной. Трусливое ничтожество!