Василий внимательно следил за Валерой. Никита уперся ногами в снег, выбирая страховочный фал. Его самого привязали к длинному канату, что шел от скаута.

— Кэп, совсем недавно чистили. Вон следы работы отвала.

— Но ездят редко.

— А зачем им? Обычный техрегламент. Мы годами себя также вели, кэп

Фролову оставалось лишь согласиться. В самые суровые времена заточения под землей никуда далеко не ездили. Даже рядом со станциями опасно было передвигаться. Часто менялась ледовая обстановка, направление ветров, вырастали новые торосы с неясными свойствами. Все этом стоило СпаСу не только нервов, но зачастую и человеческих жизней.

«Добрые старые времена!»

— Что думаешь?

— Пусть скаут заскочит здесь! — Валера, как самый опытный следопыт из всех намечал их дальнейший маршрут. — Его подстрахует первый тягач.

— Считаешь, что второго хватит для буксировки хозяйства наверх?

— Позже сцепим. Не впервой!

Василий покачал головой, хот в скафандре его жест был не виден.

— Мы не знаем качество здешнего снега. Поэтому не будем рисковать.

Валера согласился с доводами командира.

— Тогда я пошел?

— Осторожней!

Фролов внимательно наблюдал, как его лучший следопыт ловко скачет наверх. И отчетливо понимал, что ему остро не хватает Эльдара. Зачем он только тогда пошел вниз? Нужны новые молодые и задорные спасатели! Зря они не настояли на наборе. Пусть останутся временно стажерами, но хоть какую-то толику знаний все равно получат. Люди не вечны!

Всей его команде зимой пришлось заниматься разным. Василий даже вздрогнул, когда вспомнил их работу на мертвых уровнях. С массовым приходом в большей части крепких мужчин руководство посчитало, что, наконец, можно заняться чисткой уровней, пострадавших от эпидемии. Была разработана тактика работы. В основном трудилась техника. Автоматические системы очищения воздуха и стен. Роботы входили внутрь замертвелых помещений.

Останки людей собирали в герметизированные мешки и отправляли в специальное хранилище что создали в одной из штолен. Скармливать Топи непонятно какой биологический материал не решились. Та еще росла и развивалась. Но был в этом и огромный плюс. Зато сейчас биореактор рос под жестким научным контролем. Каковой был упущен в первые годы после Катастрофы. Тогда все стремились выживать, налаживали жизнь в новых условиях и оборудование. Надо сказать, с переменным успехом. Еще во времена, когда со связью было в порядке, то с одной, то с другой станции приходили печальные новости. Ломалась техника выходили из строя механизмы.

Поначалу им как раз помогала взаимопомощь. Находились инженеры, специалисты, ученые. И за шагом преодолевались трудности врастания в текущую реальность. Вот и этой зимой они понемногу принимали новые правила игры. Перестали бояться пустых коридоров и помещений. В прошлой жизни сложно бывало остаться одному. Разве что у себя в жилье или где-то глубоко внизу. Везде сновали люди, ограниченное пространство и условия работы в большом коллективе.

Так что после нескольких месяцев невероятно сложной по моральным причинам работы понемногу привыкли. Уровень за уровнем тотально зачищался. Убирались трупы людей, проводилась чистка помещений и возвращение их функциональности. Понемногу открывалась и тайна локальной катастрофы. Всего этого могло бы и не быть, если руководители той лаборатории проявили жесткость и остановили бросившихся спасаться работников и сразу заблокировали уровень.

Но они оказались слабы, недалеки и неумны. Жажда познаний не всегда идет во благо. Драгунова в какой-то момент расследования сказала, что без дисциплины нет науки и этому надо в первую очередь учить всех исследователей. На СС 23 данный момент оказался упущен. Наука возведена в Абсолют, ей буквально молились, ради нее пускались во все тяжкие. Вот и страшный итог.

У Василия до сих пор мороз по коже от вида тех замертвяченных отсеков. Тишина, полутьма. Многие осветительные приборы вышли из строя во время паники. Спасатели в первую очередь разгребали с помощью техники громоздкие завалы и следы погрома. Люди буквально сходили с ума перед смертью. Работали лишь в специальных скафандрах высокой защиты. Неудобно, но членам СпаСа не привыкать.

Идешь в свете фонаря. Робот убирает очередной завал, очищает коридор, и ты попадаешь в соседнее помещение.

А там новый завал уже из трупов. Лица скалятся жёлтыми зубами, их высушенные тела похожи на гротескно выглядящих кукол. И, кажется, что все мертвецы уставились именно на тебя. Поганое надо признаться, ощущение. У некоторых из ребят поначалу сдавали нервы. Особенно у новичков. Кто не работал в промзоне и не видел заледеневших навсегда мертвецов. В который раз в голову пришла мысль, что миллиарды трупов сгодятся в далеком будущем на удобрения. На место ледяной пустыне придет некое болото, выросшее на останках прошлой биосферы. Только вот как проводить очистку уже на такой огромной территории? Раньше бы этот вопрос нисколько не задел струнки души командира СпаСа. Ему точно не дожить до того дня. То сейчас с рождением сына и странной просадкой температур возникла смутная надежда. Хотя бы ради его веселого карапуза продолжателя рода.

— Дорога здесь. С той стороны запасная.

— Будем бурить?

— Будем, — не стал возражать Карелайнен. В их случае лучше перебдеть, чем получить аварию. — Скаут, давай сюда.

Пока ребята доставали оборудование, бурили и изучали керн, Василий прошел вперед.

«А здесь неплохо!»

Простор и отличная видимость. Лишний снег сдувает и весной работы меньше. Кто-то умный нашел грамотное расположение станции. Правда, ее это не спасло от внутренних катаклизмов. Хотя, что он на самом деле знает? Будем посмотреть.