Изгой. Дикарь

Аннотация
Он не такой, как другие парни. Лиз часто встречает его в школе. Высокий, белокурый, голубоглазый, он выделяется среди остальных учеников школы Розуэлл Хай – но несмотря на это, по-прежнему предпочитает одиночество.

Максу нравится Лиз. Ее глаза светятся, когда она смеется, а длинные темные волосы забавно взметаются, когда она поворачивает голову. Больше всего на свете он любит представлять, каково это – целовать ее.

Он не может подойти к ней слишком близко, ведь тогда она узнает, кем на самом деле является Макс Эванс. И эта правда может убить ее.

– Одна «Сигурни Уивер» и один «Уилл Смит». – Лиз Ортеко поставила на стол два больших бургера: один с авокадо и капустой, другой – с красным острым перцем и сыром.

Потом она подождала. Клиенты за столиком, по всей видимости, были туристами. А каждый турист, зашедший в кафе «Крушение», хотел задать по крайней мере один вопрос по поводу… Розуэлльского индицента.

– Так ваша семья отсюда? – спросил парень в футболке «Затерянные в космосе». Блондинка, сидевшая напротив него, открыла потрепанный блокнот и уставилась на Лиз.

– Ага, – сказала Лиз. – Мой прапрапрадедушка унаследовал ранчо за городом. С тех пор моя семья живет в Розуэлле.

Женщина сняла колпачок с ручки. Мужчина прокашлялся. «Ну вот, начинается», – подумала Лиз.

– Так рассказывал ли вам когда-нибудь кто-либо из родственников истории, ну знаете, о падении НЛО? – спросил парень.

Эти двое точно были сумасшедшими. «Готова поспорить: у них есть все серии “Секретных материалов”», – подумала Лиз.

– Ну, – Лиз помедлила, – думаю, вам можно кое-что показать.

Она достала из кармана потрепанную черно-белую фотографию и аккуратно положила ее перед ними.

– Друг моей бабушки сделал это фото на месте падения, прежде чем правительство там все прибрало.

Оба туриста склонились над размытой фотографией, внимательно изучая ее.

– Ничего себе, – пробормотала женщина. – Ничего себе.

– Это действительно похоже на инопланетянина с видеозаписи аутопсии! – воскликнул парень. – Та же слишком большая голова и то же маленькое безволосое тело. Нужно разместить ее на моем сайте, посвященном происшествию в Розуэлле. – Он потянулся к снимку.

– Тогда вы умрете еще до конца недели. – Лиз забрала фотографию. – С момента крушения прошло больше пятидесяти лет, но это не означает, что военно-воздушные силы хотят, чтобы правда выплыла наружу. Им по-прежнему нужно, чтобы все верили в историю про метеозонд, послужившую тогда прикрытием, – объяснила она.

И нервно оглядела кафе, дабы убедиться, что отец не слышит. Если бы папа услышал, как она пересказывает эту историю, он бы оторвал Лиз голову и скормил ей вместо завтрака.

– Не нужно было показывать вам это. Просто забудьте, ладно? Вы ее никогда не видели. – Лиз поспешила вернуться за стойку.

Мария Де Лука покачала головой, заставив светлые кудри вокруг ее лица затрепетать.

– Ты ужасна.

– Эй, они смогут рассказать отличную историю, когда вернутся домой. А мне дадут неплохие чаевые, – ответила Лиз.

Мария вздохнула:

– Ты и твои неплохие чаевые – никогда не видела такой алчной до денег официантки.

Лиз пожала плечами:

– Ты знаешь, что я думаю по этому поводу. Мне нужно столько денег, сколько я могу получить, потому что…

– Однажды, когда ты выпустишься, последуют «адиос» и «аста ла виста», детка, – перебила ее Мария. – Знаю, знаю: ты не собираешься проводить жизнь в городе, где всего два кинотеатра, один боулинг, один несчастный комедийный клуб, ну, пусть еще один танцевальный и тринадцать ловушек для туристов, связанных с инопланетянами!

Лиз пришлось улыбнуться. Ее лучшая подруга почти идеально описала ее.

– Кажется, я много об этом говорю, да?

Мария схватила полотенце для посуды и начала вытирать стойку.

– Всего лишь десять раз в день, начиная с пятого класса, – пошутила она.

– Если бы за мной постоянно не приглядывали пять тысяч родственников, – сказала Лиз, – может, иногда мне бы удавалось повеселиться.

Она вздохнула, представляя жизнь, где ей не нужно переживать из-за своих поступков, способных заставить большую любящую семью волноваться за ее будущее. Лиз была первой дочерью в семье, решившей поступить в колледж, и родственники хотели убедиться, что она не сойдет с этого пути и не провалится, как ее сестра Роза.

Лиз достала мелочь из кармана и выложила на стойку.

– Вау, – вырвалось у Марии, – хорошие чаевые. Может, мне тоже нужно достать фотографию куклы, которую передержали на солнце?

Она сморщила носик.

– Хотя не уверена, что смогла бы сказать: «Тогда вы умрете еще до конца недели», не рассмеявшись.

– Просто потренируйся перед зеркалом. Я так делала, – ответила ей Лиз.

– Понадобится много тренировок, – пожаловалась Мария. – Все всегда понимают, когда я вру. Мой десятилетний брат врет лучше, чем я. Мужики, с которыми встречается мама, никогда не верят мне, если я говорю, как рада с ними познакомиться.

Лиз фыркнула:

– Удивила.

Она открыла кассу и обменяла мелочь на банкноты. Еще тридцать три доллара в фонд «Аста ла виста». Тридцать три и семьдесят три, если точнее.

Прозвучали первые ноты Close Encounters, [1] когда дверь кафе распахнулась. Макс Эванс, высокий блондин с пронзительными голубыми глазами, и Майкл Герин, темноволосый и серьезный, прошли к угловому столику в задней части ресторана. Оба учились в старшей школе вместе с Лиз и Марией.