— Какого узора? — не поняла валькирия.

Я отмахнулся.

— Неважно. Главное, если испортить надпись в нужных местах, то заклятье перестанет срабатывать. Можно будет спать, не боясь умереть и не проснуться, — я помолчал и закончил: — А завтра с утра будем ждать гостей.

Тут рыжая совсем удивилась, тонкие брови скакнули наверх.

— Каких еще гостей?

С моей стороны прозвучал терпеливый ответ:

— Тех, кто рассчитывает завтра обнаружить на месте разбитого лагеря трупы, — я пожал плечами: — Разве это не очевидно?

Судя по лицу наемницы для нее это было не очевидно, но как любой здравомыслящий лидер, она решила отложить расспросы на потом, сначала занявшись главным — безопасностью своих людей. Последовал кивок переворачивающей валун парочке. Слышавшие разговор воины кивнули и потянулись к висящим на поясе метательным топорикам, предстояло изуродовать колдовскую надпись.

2.

Осенью темнеет стремительно, вроде недавно достаточно светло и вдруг вокруг хоть выколи глаз, и только ярко пылающий костер остается источником света. Такая же ситуация с погодой, холод возникает незаметно, но быстро, температура падает вместе с исчезающим солнцем. И вскоре теплый дорожный плащ уже не кажется таким теплым, возникает инстинктивное желание передвинуться к огню. Но в этом своя опасность, ведь пламя освещает очерченный круг, за пределами которого ничего не видно. А те, кто внутри, ослеплены и находятся, как на открытой ладони. Идеальная мишень для затаившихся в темноте стрелков. Поэтому приходиться перебарывать инстинкты и вместо сближения с костром, держатся от полыхающего огня подальше, иначе угроза и чувство притаившейся во тьме неизвестной опасности.

Ужинали быстро, куски поджаренной оленины оказались вполне ничего, хотя на мой вкус немного недосолены. А вот сдобренное специей вино приятно обрадовало, то что надо в холодную осеннюю ночь, чтобы окончательно не продрогнуть.

Наемники уже не первый раз разбивали полевой лагерь и прекрасно знали, что делать. Выделили часовых, назначили смены дежурства, отдельно отправили людей следить за лошадьми, чтобы животных в случае чего втихую не увели.

Но дальше произошла заминка. Привычное дело — лечь спать, укутавшись в плащ у костра, стало препятствием, никто не хотел рисковать, несмотря на заверения, что магия больше не действует.

Пришлось выбирать добровольца, чтобы проверить, что все действительно так. Без этого суровые псы войны ни за что не соглашались сомкнуть глаз. Ведь несмотря на шрамы и серьезный боевой опыт, они все еще оставались простыми людьми, относящиеся к любому магическому с определенной долей опаски. В этом суровые наемники не отличались от безграмотных крестьян, хотя намного больше побродили по свету и повидали всякого.

В конечном итоге жребий рискнуть и заснуть выпал долговязому бойцу ловко управляющегося с разделочным ножом при готовке. Посопев, и хмуро обозрев напряженные лица товарищей, он лег и закрыл глаза, в первые секунды притворившись, что спит. Остальные наемники заворчали, с ходу угадав хитрую уловку приятеля. Но вскоре тот задышал ровно и часто, действительно погрузившись в объятия морфея. Сказались плотный ужин, выпитое вино, усталость и долгая дорога. Все это наложилось друг на друга, и хитрец уже не мог притворяться, он действительно спал.

Следующие тридцать минут прошли в томительном ожидании. Костер полыхал, делая лица напряженных наемников багровыми. Стоял тихий треск, вверх сплошным потоком взлетали искры. Темные отсветы скользили по людям и могучему дубу, под чьей сенью отряд нашел приют. Когда назначенное время прошло, прозвучала команда, отданная сухим голосом рыжей предводительницы:

— Буди.

Последовал кивок одному из бойцов. Тот с готовностью затряс заснувшегося долговязого. Поначалу тот не шевелился, что вызвало тревогу среди остальных, но быстро стало понятно, что сон оказался всего лишь чересчур крепким. В конечном итоге засоню растолкали, заставив протереть глаза. Он был жив, и судя по физиономии вполне неплохо себя чувствовал.

В этот момент из глоток многих вырвался облегченный вздох. Колдун не соврал, проклятье Мертвого Урочища действительно перестало работать, а значит можно безопасно улечься спать.

Говорить, что скорее всего чары действуют только в пределах площадки перед дубом и родником, я конечно не стал, не хотел напрягать. Да и сам не был уверен, как гигантское заклинание, накрывающее всю чащу, точно работает. Вполне вероятно, что где-то «проклятье» осталось, а может даже действует не только на погрузившихся в сон, но и на бодрствующих.

Но сейчас это не имело значения. Отряд расположился на отдых, и первая половина ночи пролетела незаметно. Вторая прошла в ожидании гостей.

Светает осенью настолько же неспешно, насколько быстро наступает темнота. Пришлось запастись терпением. Несколько человек изображали спящих рядом с потухшим костром — над углями поднимался только неспешный дымок. Большая часть наемников рассредоточилась по округе, в очередной раз доказав, что являются бывалыми вояками, для кого несколько часов быстрого сна достаточно, чтобы восстановить силы и сражаться дальше.

Подобное поведение закаленных в бою солдат в очередной раз вызвало вопрос о причинах, побудивших таких матерых головорезов подчиняться какой-то девчонке. Это выглядело странно, буквально бросалось в глаза и не совпадало с обычным порядком в суровой среде рубак по найму.

— Почему ты уверен, что кто-нибудь придет? — горячий шепот ударил в ухо, заставив поморщиться.

В этот раз валькирии не удалось подобраться незаметно. Я выбрал место слегка в отдалении откуда хорошо просматривался лагерь, рыжая решила присоединиться.