<p> Удивительно, какими разными могут быть люди одной профессии.</p> <p> В свои тридцать два Кирилл Загорский — один из лучших хирургов больницы. Он не боится самых сложных случаев, изучает новые методики лечения и является образцом подражания для интернов. За стенами же больницы он довольно непостоянен в отношениях с противоположным полом, и бежит от обязательств.</p> <p> Ольге Бариновой двадцать семь. Она детский хирург, который с удовольствием ходит на работу и очень любит своих маленьких пациентов. Сверхурочные дежурства, полное отсутствие личной жизни, редкие встречи с лучшей подругой — вот всё, чем занято её время. Так есть ли что-то, что свяжет этих двоих? Или подобная вероятность слишком призрачна?</p>
Глава 1
Человеку, без которого этой книги просто не было бы. Лучшему в мире младшему брату. Спасибо за то, что ты у меня есть.
Chirurgus mente prius et oculis agat,
quam armata manu
Ольга
Даже будучи взрослыми, мы иногда по-прежнему продолжаем совершенно по-детски относиться к окружающему нас миру. Мы, как дети, придумываем себе страхи и боимся вещей, которых на самом деле бояться смешно.
До определенного момента мне казалось, что я боюсь высоты. Меня пугали тараканы, перспектива оказаться на улице тёмной ночью, ночевать в одиночестве в пустой квартире с ее пугающей гулкой тишиной, да и много еще чего. Недавно я поняла, что самым пугающим, что вообще может случиться в жизни человека, является чувство беспомощности. Полное осознание того что ситуацию не исправить, даже если у тебя есть все возможности этого мира. Именно оно вгоняет в ужас — осознание собственного бессилия, понимание — тебе остается только наблюдать, как всё катится в бездну, а ты не в силах остановить это падение. И, пожалуй, именно ради борьбы с этим своим страхом, я каждый раз беру в руки скальпель.
Давай навсегда, а вдруг повезет в этот раз...
Сигнал мобильного ворвался в мысли, выдергивая из невеселых размышлений в реальность, чем изрядно меня напугал. Тряхнула головой, отмахиваясь от всего ненужного, и потянулась к тонкому смартфону, лежащему на прикроватной тумбочке, чтобы не глядя ткнуть в зеленую кнопку приёма сигнала.
— Слушаю, — голос после долгого молчания даже самой показался хриплым, а потому больным, что уж говорить о собеседнике с той стороны.
— Оська? — взволнованно затарахтела любимая подруженька, не позволяя мне и слова вставить в её отвратительное по своей бодрости щебетание, — Оса, только не говори мне, что ты вдруг решила заболеть! Если это твоя очередная отмазка, так и знай, я тебе её не прощу!
— Сама ты недоразумение перепончатокрылое, — просипела в трубку, но услышала обиженный вздох и поспешила объяснить, пока не поздно, — не бузи, Лёна, я не заболела. Отсыпалась после суток, голос сел.
— О-ось, — как-то так протянула Алёнка, что мне на какую-то долю секунды даже стало страшно, — у тебя же позавчера была смена?
— Ну... гхм... да, позавчера, — откуда-то появилось совершенно детское желание поковырять ногой пол, как это иногда делают герои мультиков, демонстрируя сильное смущение, — и вчера тоже.
— Сдурела? — я так и представила, как подруга рассерженно подпрыгивает, нервно ероша свою и без того вечно растрепанную шевелюру, — совсем загонять себя решила? Кроме тебя за больными присмотреть некому во всей хирургии?
Некому. И подружка прекрасно об этом знает, только почему-то упорно отказывается понимать, что единственный не обремененный личными отношениями доктор в отделении и в самом деле идеальная кандидатура для внепланового дежурства.
— Пётр Аркадьевич в отпуске, у Полины Андреевны выходной, она к родственникам в пригород уехала, а Кирилл... — вздохнула, сглотнув вязкую слюну, и села, наконец, на постели, — Кирилл Александрович не смог выйти на смену, у него были важные дела.
— Козёл он, твой Кирилл Александрович, — буркнула Алёна, но, кажется, смирилась с дуростью лучшей подруги, — полгорода уже наверное знает, какие у него дела!
Ну, допустим, не половина города, а половина его женской части. Наиболее симпатичная половина, я думаю. Всё ж таки мой любимый коллега обладал всеми необходимыми качествами, чтобы не размениваться на что-то посредственное — имел стабильный доход и достаточно привлекательную внешность, а потому и девушек себе выбирал соответствующих. Правда, менял их, судя по сплетням, что курсировали в отделении, быстрее, чем они успевали ему надоесть.
— Лён, ну во-первых, он, к счастью, не мой, — фыркнула в трубку и покачала головой, — а во-вторых, ну какая мне разница, какие у него дела? Ты же знаешь, пациентов своих я люблю, так что мне только в радость.
Вот о чём подруга точно знала, так это о моей симпатии к пациентам. Сама не раз прибегала из своего отделения, чтобы пообщаться с моими главными подопечными и подзарядиться от них позитивом — выздоравливающие после сложных операций дети, чем не повод для радости?
— Ладно-ладно, Оська, это твоё дело, — недовольно пробурчала Алёна, понимая, что переубеждать меня бессмысленно, — ну хоть про вечер-то ты помнишь? Всё в силе?
— Помню, — настала моя очередь недовольно морщиться. Две недели назад мне исполнилось двадцать семь, и подруга вдруг загорелась желанием устроить мою отсутствующую на тот момент личную жизнь. Если по-простому — Лёнке, счастливой в отношениях с серьезным и очень ответственным Русланом, приспичило найти мне парня. Моё мнение на этот счёт, как и во многих других случаях, не учитывалось. А поскольку лучшее место для поиска подходящего кандидата, по мнению подруги, ночной клуб, вечером мне предстояло посещение этого адова места.