Эмблинг улыбнулся. Он ничего так не любил, как разумную практичность.

— В каком подразделении вы работаете?

— ОРБ.

Извините, я не узнаю аббревиатуру.

— Да, вы понимаете, мистер Эмблинг. Я могу показать вам свое досье о ваших связях с другими членами УМР в прошлом.

Британец пожал плечами. Он решил перестать притворяться невежественным.

— Объединенное разведывательное бюро, - сказал он. — Очень хорошо.

Мои обязанности приводят меня в ФУПЛ, Федерально управляемые племенные территории, своего рода нейтральная полоса вдоль границы с Афганистаном и Ираном, где талибан и другие организации обеспечивали единственный реальный закон. Я работаю с большинством тамошних ополченцев, спонсируемых правительством. "Хайберские винтовки", "Читральские скауты", "Ополчение Куррама".

— Понятно. А департамент, который работает над тем, чтобы меня вышвырнули из страны?

— Приказ поступил по обычным каналам, но я полагаю, что эта акция инициирована генералом Риазом Реханом, главой Объединенного разведывательного управления. ОРС отвечает за операции по иностранному шпионажу.

Эмблинг знал, за что несет ответственность ОРС, но позволил аль Даркуру рассказать ему. Плодовитый мозг англичанина лихорадочно перебирал возможности этой встречи. Он ни в чем не хотел признаваться, но ему чертовски хотелось получить больше информации о ситуации.

— Майор. Я в растерянности. Я не шпион, но даже будь я английским агентом, я вряд ли захотел бы оказаться в центре отвратительной междоусобицы, которая, как само собой разумеющееся, продолжается в пакистанском разведывательном сообществе. Если у вас какие-то разногласия с Объединенной разведслужбой, это ваша проблема, а не Британии.

Это ваша проблема, потому что ваша страна выбрала чью-либо сторону, и выбор сделала неудачно. Объединенная разведывательная служба, управление Рехана, получило большую поддержку со стороны Великобритании, а также американцев. Они очаровали и одурачили ваших политиков, и я могу это доказать. Если вы сможете предоставить мне неофициальный доступ к вашему руководству, тогда я изложу свою позицию, и ваше агентство усвоит ценный урок о том, как доверять кому бы то ни было.

— Майор аль-Даркур, пожалуйста, помните : я никогда не говорил, что работаю с британской разведкой.

Нет, ты этого не делал. Я так и сказал.

— Действительно. Я старый человек. Ушел из сферы импорта-экспорта на пенсию.

Аль-Даркур улыбнулся.

— Тогда, я думаю, вам нужно выйти из отставки, возможно, вывезти из Пакистана какие-нибудь разведданные, которые могли бы быть полезны вашей стране. Вы могли бы получить некоторую помощь от МИ-6, которая могла бы быть полезна и моей стране. Я уверяю вас, что у вашей страны никогда не было такого высокопоставленного сотрудника пакистанской разведки, как я, с таким большим стимулом работать в наших общих интересах, как у меня.

— А как же я? Если меня вышвырнут из Пакистана, от меня будет мало толку.

— Я могу отложить ваш отъезд на месяцы. Сегодня было только первое собеседование. После этого я буду тянуть время на каждом этапе процесса.

Эмблинг кивнул.

— Майор, я просто должен спросить. Если вы так уверены, что в вашей организации полно информаторов генерала Рехана, как же вы можете доверять всем этим людям, работающим на вас?

Аль-Даркур снова улыбнулся.

— До того, как я посиупил в УМР, я был в ГСС, Группе специальных служб. Эти люди тоже из ГСС. Коммандос из роты Заррар, агенты по борьбе с терроризмом. Моё бывшее подразделение.

— И они сохраняют верность?

Аль-Даркур пожал плечами.

— Они верны идее не быть разорванными на куски придорожной бомбой. Я и сам разделяю их приверженность этой концепции.

— Я тоже, майор.

Эмблинг протянул майору руку и пожал ее. Так приятно найти общий язык с новым другом. Это было сказано из вежливости, но ни один присутствующий в этой комнате не спешил доверять другому в столь рискованных отношениях.

Два часа спустя Найджел Эмблинг сидел дома, пил чай за письменным столом и барабанил пальцами по потертому кожаному блокноту.

Его утро было, мягко говоря, интересным. От крепкого сна до подачи материала высокопоставленным агентом разведки. Этого было достаточно, чтобы у него закружилась голова.

Слуга Махмуд, щеголявший отвратительной багрово-красной раной на голове, принес своему хозяину тарелку с ломтиками халвы суджи, выпечкой из кокосовой муки, йогурта и манной крупы. Он принес его домой от соседа, когда Эмблинг вернулся на внедорожниках из УМР. Эмблинг взял сладкое пирожное и откусил от него, но по-прежнему был погружен в свои мысли.

— Спасибо, парень. Почему бы тебе не пойти поиграть в футбол со своими приятелями сегодня днем? У тебя и так был долгий день.

— Благодарю вас, мистер Найджел.

Спасибо тебе, мой юный друг, за то, что ты был храбрым этим утром. Когда-нибудь ты и твои товарищи унаследуете эту страну, и я думаю, им понадобится хороший и храбрый человек, каким ты окажешься.

Махмуд не понял, о чем говорит его работодатель, но он понял, что у него впереди свободный день и погонять футбольный мяч на улице со своими друзьями вполне возможно.