— Почему это невозможно?

— Потому что у меня нет бомбы, отец.

— Если бы была, ты бы все равно продолжил? Или у тебя на сердце становится тяжко при мысли о гибели сотен тысяч ваших приемных соотечественников?

Подбородок Сафронова вздернулся. Это была проверка. Гипотетическая.

— Если бы у меня были бомбы, я бы действовал с еще большей страстью. В моем сердце нет никаких сомнений.

— Здесь есть человек, с которым я хочу тебя познакомить. Иностранец.

Сафронов не видел никакого иностранца. Это тоже было гипотетически?

— Какого человека?

— Я позволю ему сказать тебе, кто он. Поговори с ним. Я доверяю ему. Наши братья в Чечне очень уважают его.

— Конечно, Абу Дагестани. Я поговорю с ним.

Сулейман Муршидов сделал знак одному из своих сыновей, который поманил Сафронова следовать за ним. Георгий встал, сбитый с толку происходящим, но последовал за мужчиной в холл и вверх по лестнице, а затем в большую спальню. Здесь стояли трое мужчин в повседневной одежде, с автоматами за плечами. Они не были дагестанцами; и арабами тоже. Один мужчина был очень высокого роста, ровесник Георгия; двое других были моложе.

Ас салам алейкум, - сказал мужчина постарше. Во всяком случае, они говорили по-арабски.

Ва алейкум ас салам, - ответил Сафронов.

— Поднимите руки вверх, пожалуйста.

— Прошу прощения?

— Пожалуйста, друг.

Сафронов неуверенно подчинился. Двое молодых людей подошли к нему и тщательно обыскали, но без явных намерений проявить неуважение.

Как только это было сделано, пожилой мужчина пригласил Сафронова сесть на потертый диван у стены. Оба мужчины сели, и на стол перед ними поставили стаканы с апельсиновой газировкой.

— Мистер Сафронов, вы можете называть меня генерал Иджаз. Я генерал Сил обороны Пакистана.

Георгий пожал мужчине руку. Пакистан? Интересно. Постепенно слова Сулеймана Муршидова внизу начали приобретать определенный контекст.

Рехан спросил:

— Вы дагестанец? И правоверный мусульманин?

— Я и тот, и другой, генерал.

— Сулейман обещал мне, что вы именно тот человек, с которым мне нужно поговорить.

— Надеюсь, я смогу быть вам полезен.

— Вы отвечаете за космические операции России?

Сафронов начал было качать головой. Это было грубым упрощением его роли как президента и основного акционера корпорации космических полетов "Космос". Но он остановил себя. Сейчас было не время для двусмысленностей, хотя он и объяснил дальше.

— Это почти правда, генерал Иджаз. Я президент компании, которая владеет и эксплуатирует одну из лучших в России космических ракет-носителей.

— Что вы доставляете в космос?

— В первую очередь мы выводим спутники на орбиту. В прошлом году мы совершили двадцать один успешный запуск и ожидаем двадцать четыре в следующем году.

— У вас есть доступ к ракетам для запуска транспортников?

Сафронов кивнул, гордый собой и компанией, которую он вырастил за последние пятнадцать лет.

— Нашим основным средством доставки в космос является космический пусковой комплекс "Днепр-1". Это переделанный RM-36.

Рехан просто уставился на русского. Ему не хотелось признавать, что он ничего в этом не понимал. Он молча ждал, пока этот маленький человечек объяснится.

— RM-36, генерал, это межконтинентальная баллистическая ракета. Россия… Я бы сказал, что Советский Союз использовал её для доставки ядерных боеголовок. Только в 1990-х годах моя компания преобразовала эту систему в гражданскую космическую ракету.

Рехан задумчиво кивнул, изображая лишь слабый интерес, хотя на самом деле это была невероятная новость.

— Что можно поместить внутрь такой ракеты, мистер Сафронов?

Георгий понимающе улыбнулся. Из вопросов Муршидова он понял, что здесь происходит. Он также понимал, что его работа заключалась в том, чтобы донести идею до этого пакистанца с суровым лицом, стоявшего перед ним.

— В общем, мы можем поместить в неё все, что у вас есть для нас, что уложится в пределы полезной нагрузки.

— Рассматриваемые мной устройства имеют размеры 3,83 на 46 метров.

— А вес?

— Чуть больше тысячи килограммов.

Русский радостно кивнул.

— Это можно сделать.

— Превосходно.

— Вы готовы рассказать мне, что это за устройство?

Человек, которого Сафронов знал как генерала Иджаза, просто посмотрел ему в глаза.

— Ядерные бомбы. Мощность двадцать килотонн.

— Бомбы? Не боеголовки ракет?

— Нет, авиабомбы. Это проблема?

— Я очень мало знаю о бомбах, больше о российских ракетных боеголовках из своего времени службы в армии. Но я точно знаю, что бомбы можно вынуть из футляров, чтобы сделать их меньше и легче. Это не повлияет на мощность взрыва. Нам нужно будет сделать это, чтобы поместить их в контейнеры с полезной нагрузкой для наших ракет.