Он недоверчиво посмотрел на неё.

— Как это вообще может быть милым?

Она обвила руками его шею.

— Я не знаю, — сказала она, всё ещё улыбаясь и пожимая плечами. — Но это так. Это пи**ец как мило.

Он улыбнулся в ответ, но потом ему захотелось рассмеяться, когда он понял кое-что ещё.

— Мило — это когда ты говоришь «пи**дец», леди-директриса, — прошептал он ей на ухо.

Он даже не солгал.

Он не мог не восхищаться, когда она материлась.

Это звучало так странно из её уст, и не только потому, что она была директором элитной школы-интерната, и, в отличие от него самого, он ни разу не слышал, чтобы она ругалась на работе, по крайней мере, там, где её могли услышать.

Полицейские ругались постоянно, без необходимости.

В этом плане они были так же плохи, как и военные.

Эта мысль заставила Ника снова слегка поморщиться, хотя он снова сосредоточился на лице Фарлуччи.

До него дошло, что его менеджер боёв всё это время восторженно отзывался о поединке, а тот знакомый огонёк в его глазах подсказал Нику, что в тот вечер он заработал кучу денег для своего босса.

— …чертовски нереально, та штука, которую ты сделал, когда швырнул его в сторону! — Фарлуччи разразился радостным смехом. — Я думал, ты сломаешь эту грёбаную стену! И как же, в этом тёмном подземном мире позвоночных, тебе удалось сломать ему нос через эту маску? Я никогда раньше не видел, чтобы делалось такое. Эта кровь, вероятно, дала нам дополнительный балл в рейтинге, если не три…

Ник вежливо улыбнулся.

Поскольку от него, похоже, не требовали ответа, он и не стал ничего озвучивать.

Фарлуччи несколько минут спустя двинулся дальше, ободряюще хлопнув его по плечу, но тут же отдёрнул руку и вытер её маленьким полотенцем, которое протянул ему один из двух телохранителей-людей. Он радостно побежал в направлении своего кабинета, всё ещё улыбаясь, и теперь, очевидно, разговаривал с кем-то по гарнитуре, хотя и не потрудился переключить на субвокалку, а просто продолжал громко хвастаться дракой перед всеми, кто слушал на другом конце линии.

Ник вздохнул.

Конечно, этот вздох был просто показным, поскольку он не дышал, но всё же это выражало что-то эмоциональное.

Как только Фарлуччи перестал слышать его, Ника продолжил свой прерванный поход в душ.

***

Гарнитура Ника запищала, как только он снова вставил её в ухо.

На нём были лишь брюки — он уже бросил свои шорты для ринга, что-то вроде униформы для здешних боёв, в жёлоб для белья, вмонтированный в стену душевой.

Он до сих пор был в бойцовской яме, но теперь здесь было тихо.

Он был хедлайнером, а значит, это был последний бой вечера.

Фарлуччи мог бродить где-то поблизости или запереться в своём огромном кабинете с большим количеством алкоголя и, возможно, с одной из своих женщин, но другие тренеры и бойцы, работавшие на промоутера, уже ушли.

Ник подозревал, что, по крайней мере, один, а скорее всего, и двое из этих накачанных телохранителей будут ждать его в гримёрке, когда он вернется туда. Они настоят на том, чтобы проводить его до машины Фарлуччи, скорее всего, лимузина, который вывезет его из Бруклина, через мост обратно на Манхэттен, а затем, вероятно, до самой Реки Золота.

По той же причине он, не задумываясь, ответил на вызов в наушниках, полагая, что это Уинтер, которая интересуется, где он. К этому времени она, должно быть, уже вернулась с работы, и она обычно связывалась с ним после серьёзного боя.

И, как ни странно, это был большой бой.

Во всяком случае, масштабнее, чем обычно.

Ник на самом деле не думал об этом, когда приехал сюда, и даже когда выходил на ринг, но по количеству зрителей и отсутствию других мероприятий на огромной арене он понял, что это был один из его самых значимых боёв на сегодняшний день.

Теперь он даже не мог вспомнить имя вампира, которого победил.

Дело в истощении? Депрессии?

На самом деле он не хотел знать.

Что бы это ни было, это заставило его почувствовать себя странно вялым и не заинтересованным ни в чём, кроме возвращения к своей паре. Возможно, именно поэтому он не заметил красный огонёк, пульсирующий в углу экрана.

— Танака, — рассеянно произнёс он, почувствовав, что связь установлена.

— Я думал, это Белый Волк, — сухо произнёс знакомый голос. — Или это Ангел Смерти? Разве ты не радуешься своей победе? Это всё, что сейчас показывают по грёбаным каналам…

Морли ждал ответа Ника.

Когда он ничего не сказал, старик криво усмехнулся:

— У тебя всегда такой подавленный голос после боя? Ты только что вышиб дух из какого-то накачанного кровососа с золотыми зубами. Где же гордость за мастерство?