— Не уверен, что мои колени или бёдра поблагодарят меня за это, брат, — пожурил его Джем.

— Я понесу тебя, — предложил Ник.

Джем рассмеялся, потом треснул его, и они оба рассмеялись, глядя на ослепительные звёзды, всё ещё поразительно ясные, несмотря на стелющийся смог ранней промышленной революции, но ещё без спутников, без самолётов, без вертолётов или беспилотных летательных аппаратов.

Там, где они находились, небо было затянуто дымом от местных пожаров, а океанский бриз уносил большую часть этого дыма в море.

— Ты хоть что-нибудь помнишь о том моменте, когда он отпустил тебя? — спросил Джем у Ника чуть позднее.

Этот вопрос он тоже задавал несколько сотен раз за прошедшие годы.

Вначале были подробные обсуждения, долгие, запутанные теории о том, куда могли подеваться остальные члены их группы, что с ними могло случиться, в каком месте или в каком времени они могли оказаться.

Но сейчас у Ника не было ответов, как и тогда.

— Нет, — честно ответил он, в соответствии с их ритуалом. — Ничего полезного. Ничего конкретного.

Тем не менее, он мысленно вернулся к тому, что было, и рассказал, как всё это происходило, по крайней мере, те части, которые он понимал, те части, которые по-прежнему казались правдивыми после стольких лет.

Ник ударил ногой по камню.

Они с Бриком исчезли в портале.

Брик крепко прижимал его к груди.

Ник видел яркие звёзды, сверкающие кометы, туманности, взрывающиеся планеты. Он видел себя несущимся сквозь эту тьму, словно подталкиваемый невидимой рукой.

В какой-то момент Брика оторвало от него.

Брик был отделён от него, пока Ник нёсся в пространстве.

Ник видел, как он уходил, как дуга света пронеслась в другом направлении сквозь чернильную тьму, вызванная каким-то резонансом или возмущением в другой части плетения. Тогда Ник ясно почувствовал, что их пути должны были разойтись, что они не были одинаковыми, не соответствовали одной и той же частоте или песне.

Это небо состояло из света, песни, частоты, и в этом пространстве подобное взывало к подобному. То, что было другим, не могло быть перенесено в одно и то же место и время.

Ник чувствовал правильность этого.

Он чувствовал правильность того, куда он, Ник, направлялся.

Он чувствовал переплетение времени и пространства и понимал, что в этом есть своя правда, своя логика.

Он пытался объяснить это и Даледжему на протяжении многих лет.

Отчасти именно это успокоило его в том, где они оба оказались.

Он объяснил ему это в ту первую ночь, когда они растянулись под звёздами, совсем как сейчас, и Ник отдал Джему своё длинное пальто, чтобы согреть его, и свои перчатки, и даже шляпу, которую он ранее затолкал в карман, а сам Ник растянулся рядом со своим супругом безо всего, не нуждаясь в этом со своей вампирской кровью и кожей.

В конце концов, после этих ярких огней и темноты Ник оказался здесь.

Вскоре после этого Даледжем присоединился к нему в этом месте и в это время.

Больше никто не последовал за ними.

Даже спустя все эти годы никто больше не присоединился к ним в этом месте.

Однако Джему и Нику было интересно, последовал ли кто-нибудь ещё за ними через портал. Пытались ли они найти их, но безуспешно?

Ник надеялся, вслух и про себя, что они этого не сделали.

Он очень, очень на это надеялся.

Эгоистично, но если он не мог заполучить их здесь, он предпочитал думать о том, что они остались в его родном мире, ждут его, как он ждал их.

В то же время, оглядываясь на свою жизнь здесь, он задавался вопросом, действительно ли для них было бы так плохо, если бы они последовали за ним.

Возможно, они оказались бы в месте, которое питало бы их так же хорошо.

Возможно, они были бы даже счастливее.

В конце концов, Ник не жаловался на эту странную жизнь, которую ему дали.

Его жизнь была хорошей.

Gaos, его жизнь была очень, очень хорошей.

Глава 2. Настоящее

Ник моргнул и покачал головой.

Он уставился в клубящийся туман портала и попытался сфокусировать взгляд.

Откуда это взялось?

Что это вообще было?

Это воспоминание? Фантазия?

Портал каким-то образом предупреждал его?

Или то, что он был так близок к межпространственному отверстию, прорванному в ткани этого мира, каким-то образом привело к тому, что потоки пересеклись? Вспоминая о том, что он забыл, о чём, по словам всех, он очень старался забыть?