– По большому счету, тем же. Но на соревнования мои парни не ездят, скажем так. Это больше… для себя.

– А если просто, ты готовишь головорезов, – подвожу я итог.

– Если совсем упростить – да.

– И сам преподаешь?

– Технику ведения ближнего боя.

– Так ты тоже училка, – прыскаю я вдруг, а Карелин негромко смеется:

– Выходит, что так. Смотри-ка, у нас есть кое-что общее.

– Не только это. Я тоже испытываю нежные чувства к твоей дочке. Она славная, – вспоминаю я с улыбкой. – А еще – упертая и целеустремленная. Вообще, занятие заканчивается тогда, когда решает она, – мямлю и чешу бровь. – Я стала оставлять после нее окно, чтобы никто не ждал.

– А няня вечно кудахчет, что ты ее муштруешь до победного, – хмыкает Тихон.

– Нет, она меня, – посмеиваюсь я и снимаю капюшон. – Но без шуток, у нее прекрасно получается. Одна из лучших моих учениц.

– Одна из? – высокомерно выгибает бровь Тихон. – Лучшая. И это объективная оценка, я был на всех отчетных концертах.

– Вот как… – роняю я негромко.

– Народу много, а ты всегда очень увлечена своими подопечными. Остаться незамеченным просто.

– Спасибо, – выпаливаю я и тут же жалею о сорвавшемся слове.

– За что? – удивляется Тихон.

– Что не… ну, ты знаешь, – вздыхаю я и все-таки поясняю, раз уж вырвалось: – Что не пригласил на свидание. Потом на еще одно. Чтобы однажды снова раствориться. После Максима у меня никого не было, так что… думаю, меня бы это серьезно подкосило. И Васька бы уже не помог.

– Васька?

– Да кот соседский, – отвечаю я с улыбкой. – Рыжий нахал. Бабка его выпустит, а он с улицы прямиком ко мне. Первый этаж, окна у меня деревянные, с нормальными форточками. Так странно, знаешь, раньше не ходил. Ну, пока все нормально было. А однажды просыпаюсь, а он у меня на груди дрыхнет. Тяжеленный, аж дышать трудно. Но, теплый. И мурчит. – Я замолкаю и в машине повисает гнетущая тишина. – Я даже себе хотела завести. Потом представила, что и его переживу… и как-то перехотелось. – Я снова затыкаюсь, сообразив, что выдала слишком много лишней информации и тут точно током бьет. – Васька! – восклицаю я и удрученно растекаюсь по сиденью.

– Что – Васька? – так и не дождавшись пояснений, уточняет Тихон.

– Бабка попросила кормить его, пока она в санатории будет, – хнычу я с досады. – Совсем из головы вылетело. У нее поезд утром был.

– Учитывая, что он захаживал к тебе без приглашения, уверен, не пропадет, – не очень убедительно подбадривает Тихон. Берет в руку телефон и вызывает брата по громкой связи. Когда из динамика раздается музыка, сурово сдвигает брови и спрашивает строго: – Что у тебя?

– Жду, когда бабочки слетятся к огоньку, – бодро отвечает Мирон. – А вас куда понесло на ночь глядя?

– К Анфисе, – коротко отвечает Тихон.

– Держите в курсе, – непривычно серьезным голосом говорит Мирон и сбрасывает вызов.

– Поспи, пока едем, – говорит мне Тихон.

«Ты хотел сказать помолчи, – хмыкаю я мысленно и сажусь вполоборота к нему. – Никому твои сопливые истории из прошлого не нужны, – вбиваю в свою голову одну-единственную здравую мысль».

И вскоре в самом деле начинаю дремать.

Просыпаюсь, когда Тихон касается моей руки. Тру глаза, смотрю за окно и понимаю, что мы въехали в город. Сонно бормочу адрес и проверяю в сумочке ключи.

– Лезь назад, – командует Тихон, забирая ключи из моей руки. – Посидишь там, пока я не проверю квартиру.

– И как я узнаю, что можно зайти?

– Мигну светом. Если почуешь неладное, уезжай.

От одного этого предостережения становится не по себе, но ослушаться я не решаюсь. Сижу в машине, смотрю сначала как Тихон подкладывает камень под дверь в подъезд, чтобы я смогла зайти, потом поглядываю на свои окна. Потом включается свет в прихожей, и я сразу же выхожу.

Быстрым шагом иду к подъезду, как вдруг прямо мне под ноги с лавки спрыгивает Василий.

– Ты мой золотой! – радуюсь я встрече.

Василий тарахтит и трется о мои ноги, и я без раздумий поднимаю его на руки. Захожу в почему-то темный подъезд и кот вдруг становится неадекватным и неуправляемым. С диким шипением поднимает шерсть и кидается в сторону, обнажив острые коготки.

В моих жилах от страха застывает кровь, а колени подкашиваются сами собой. И только это спасает меня от просвистевшей над моей головой биты, которая с жутким грохотом бьется о приоткрытую дверь.

Я падаю на колени рядом с воинственно настроенным котом, хватаю стоящего в полуметре от меня мужчину за одну штанину джинсов и что есть силы дергаю на себя. Мужчина теряет равновесие и заваливается назад, роняя биту, но из-за тесноты не падает. Чем, должна заметить, сильно меня огорчает.

Попискивая от напряжения, я успеваю первой схватить биту, а вот воспользоваться ей – уже нет. Мужчина наваливается на меня, вцепляясь руками в мое горло.

Я не успеваю задержать дыхание, а прижатое к полу в неудобной позе тело охватывает настоящая паника. Василий хоть и поступил храбро, на большее оказывается неспособен, только шипит рядом, ощетинившись и выгнув спину дугой. А я понимаю, что вот-вот отключусь, как вдруг раздается глухой звук удара.

Руки перестают сжимать мое горло. Я делаю жадный вдох и захожусь кашлем, а появившийся как нельзя вовремя Тихон хватает незнакомца за волосы и прикладывает его лицо к своему колену. Затем отшвыривает его в сторону, переступает через мои ноги и с силой бьет незнакомца носком кроссовка в трахею.