— Ну а я тут причём? — с досадой хмыкнул я.

— Не могу знать, господин полковник.

— Ладно не напрягайся. Паша, ты чего улыбишься? — заметил я довольного Павла.

— А чего грустить, командир, веселье намечается. — ещё шире улыбнулся мой телохранитель.

— Рано радуешься, тебя то веселье стороной обойдёт.

— Командир! Как скажешь. — загрустил Паша.

Вскоре подъехали к месту. Окраина Москвы. Добротная деревянная усадьба за высоким забором. Толпа зевак, которую полицейское оцепление с трудом сдерживало. Кругом — тесная застройка, сплошь деревянные дома. Пожар здесь — гибель целого квартала. Не сносить тогда головы городскому начальству. Рядом с Лукьяновым и Куликовым толпились чины — дело пахло серьёзной карой. Подходя к нервно переминавшейся группе, я услышал заключительные слова разгневанной тирады:

— … Если воображаете, господа, что вас сие не коснется, — вы в глубочайшем заблуждении! Поверьте, ответите наравне с этими головотяпами! — Чинуша ядовито ткнул пальцем в сторону полицмейстера и жандармского офицера, стоявших с понурыми головами. Лукьянов, Куликов и Малышев держались чуть в стороне, лица напряжены. Поздняя ночь. Мрачная картина, выхватываемая неровным светом факелов, давила тяжким, гнетущим напряжением.

— Наконец-то, Пётр Алексеевич! Заждались! — воскликнул Лукьянов, заметив меня, и в его голосе явно слышалось облегчение.

— Что стряслось, Лев Юрьевич?

— Не у нас, слава Богу, а у них. Позвольте представить: полицмейстер Земляного города, полковник Квашнин; заместитель начальника жандармского управления, подполковник Журавин. Полковник, — кивнул Лукьянов на Квашнина, — доложите графу обстановку. — И с видом человека, исполнившего неприятную обязанность, отошёл.

— Ваше сиятельство,… начал было полицмейстер, но подошёл величественный и злой чиновник.

— Это и есть то чудо, коего вы с таким нетерпением ожидали? — процедил он сквозь стиснутые зубы, окидывая меня уничижительным взглядом.

— Кто таков? — резко, опережая всех, бросил я, холодно глядя на него. — Представьтесь.

— ЧТО-О?!.. — Чиновник аж подпрыгнул от искреннего, неподдельного возмущения, лицо побагровело.

— Повторяю: кто вы и что здесь делаете? — мои слова прозвучали ледяной глыбой, с убийственным равнодушием.

— Да я… Да вы… — чинуша захлебнулся от бешенства, потеряв дар речи.

— Да, да, взаимные претензии оставим на потом, — отрезал я, поворачиваясь к Квашнину. — Сейчас вы мешаете работе ответственных лиц. Полковник, потрудитесь удалить посторонних.

— Но… ваше сиятельство… он же… — растерянно заморгал полицмейстер.

— Он возглавит штурм? Обеспечит стрелковое прикрытие?

— Н-нет, но…

— В таком случае — убрать. Чтобы не мешал. Дальше разберёмся по обстановке.

— Н-ну, знаете ли!.. Сие — неслыханное! Я не потерплю!.. — только и смог выдохнуть чиновник, пыхтя и задыхаясь от ярости, и, шаркая ногами, поплёлся прочь, к своей карете, под перешёптывание толпы.

— Я слушаю полковник? — спокойно продолжил я.

— Банда грабителей, которых мы….

— Короче полковник, предыстория в данный момент неуместна. — коротко отрезал я.

Толпа зрителей прибывала. Народ гомонил обсуждая увиденное.

— В усадьбе засело от семи до десяти человек, Хорошо вооружены, при попытке задержать стали отчаянно сопротивляться. Убили двоих и ранили троих. Грозятся поджечь дом и соседние постройки. — Полицмейстер смотрел на меня с затаённой надеждой.

— Так господин полицмейстер, — потянул я раздумывая. — Грабителей взять живыми будет затруднительно.

— Господь с вами, хоть всех положите, только прекратите этот шабаш. Их главарь просто насмехается над нами, требует свободного прохода.

— Ещё миллион рублей и комфортные сани, всё, как обычно, –пошутил я.

— Нет, ваше сиятельство, денег не требовали. — не понял полицмейстер.

— Полковник срочно пожарные команды сюда, толпе прикажите пусть будут готовы тушить пожар, нечего бестолку глазеть. Выполнять.

— Слушаюсь! — полицмейстер побежал выполнять мой приказ.

— Ротмистр, где люди и снаряжение?

— Здесь, рядом, господин полковник.— Появился Малышев.

— Приготовить три группы, с щитами, штурм здания.

— Слушаюсь! — Малышев побежал к своим.

Жандармский подполковник вставший рядом с Лукьяновым тихо спросил у него.

— Граф знает кому он нахамил?

— Разве, подполковник, ни чего подобного. Ни какого хамства, только служебная необходимость. — улыбнулся Лукьянов.

— Вице губернатор, злопамятен и мстителен, если граф опростоволосится ему не сдобровать.