— Но у меня приказ!

— А господин Франклин очень просит. — Димка ловко пересчитывает долларовые купюры. Просто профи!

Лейтенант мнётся, но деньги берёт. Машет рукой, и нас пропускают через оцепление.

Новый Арбат непривычно пустой. Только военные грузовики и редкие санитарные «рафики». Сворачиваем к бывшему Калининскому мосту — и тут я их вижу. Два Т-72, хоботами в сторону Белого дома. Один как раз стреляет — грохот такой, что в ушах звенит. Из дула валят пороховые газы, из башни высовывается какой-то военный и обалдело на нас смотрит.

Мы паркуемся чуть в стороне, в начале моста. Выходим. У Карася в руках пакет со льдом и стаканами, а у Копчёного — сигареты блоками.

Танкисты — совсем пацаны, лет по восемнадцать-двадцать. Чумазые, в промасленных комбезах. Таскают снаряды, переговариваются матом. Один, постарше, с капитанскими погонами, косится на нас настороженно.

— Кто вы такие? И что тут делаете?!

— Инспекция от Грачева, — вру я, присаживаясь на парапет. — Послали узнать, как у вас тут дела.

Судя по закопченному виду Белого дома, дела были пучком. Что мне и подтверждает капитан.

— Угощайся, командир! — Китаец протягивает капитану почти полную бутылку Macallan. Тот принюхивается:

— Нам нельзя, мы при исполнении…

БААМ! Танк опять стреляет, и мы на секунду глохнем. Что-то сжалось в груди, и как будто сердце остановилось на мгновение. Страшно стало до ужаса, хорошо, что мы пьяные все. Кислый, разрывающий горло пороховой дым ворвался в легкие, и я закашлялся. Вот оно как настоящая война пахнет! Ни в одном фильме не увидеть этого, не почуять дрожи в ногах после выстрела, и не ощутить этого гадостного привкуса во рту. Снаряд разрывается где-то на уровне седьмого этажа, и ответного огня нет. Впрочем, белых флагов тоже нет, а значит, танкисты продолжат.

— Да ладно, — Копченый достает сигареты Мальборо. — Курнуть то вам можно?

— Курнуть можно, — милостиво кивнул танкист. — Но вы, парни, совсем ненормальные. Вон на том доме у снайперов точки. Положили бы вас к херам, и даже разбираться бы никто не стал.

— А зачем это нас класть? — удивились мы.

— А потому что можно, — любезно пояснил танкист. — Из чувства, так сказать, обостренной социальной справедливости. Сейчас на таких машинах приличные люди не ездят.

Йосик тем временем узнает, откуда военные. Кантемировская дивизия.

Танк снова стреляет, и мы все вздрагиваем. Седьмой этаж начинает дымить сильнее, в окнах появились языки пламени.

— Считай, подогнали кантемировским грев, — Копченый присаживается рядом, мы чокаемся стаканами. Прямо под новый выстрел. Уже второго танка.

— Братва, а давай под каждый залп — кто-то говорит тост!

Идея народу заходит на ура. Первым говорит Штырь. Потом Копченый. Это все тюремные тосты. Про то, как «чифирок согревал наши души» и про «вспомним тех, кто мотает свой срок».

Белый дом конкретно так горит — черный дым поднимается в серое октябрьское небо. Интересно, сколько они его так еще долбить будут? Я задаю этот вопрос капитану. Тот уже успел остаканиться у Йосика и пожимает плечами.

— Сколько прикажут. Выстрелов целый Камаз.

Показывает нам на грузовик. Да… Тут можно Верховный Совет сравнять с землей. А ведь где-то там, внутри, люди. Но об этом сейчас лучше не думать. Танк бьёт снова — и мы, не сговариваясь, поднимаем стаканы. Как в каком-то жутком ритуале.

— За Россию! — поднимает тост Китаец.

— За Россию… — эхом отзываются все.

Карась отходит в сторону, говорит по мобильному — наверное, звонит своим, дает указание закрыть казино. Хоть выручка может быть и большой, но сейчас не до ставок на зеро. Чревато.

Копчёный травит армейские байки про свои афганские приключения. Танкисты, те, что свободны — слушают, дымят американскими сигаретами. Капитан, освежив стакан, потихоньку расслабляется, уже и сам истории рассказывает — про училище, про то, как их ночью подняли, как по городу колонной шли, а москвичи из окон выглядывали. «Случайно» задели припаркованную Бэху…

А я стою, смотрю на горящий Белый дом и думаю — вот оно как бывает. Ещё вчера в этих кабинетах законы принимали, а сегодня танки по ним прямой наводкой лупят. И мы здесь, в центре Москвы, пьём виски с танкистами, как на полигоне каком-нибудь.

Штырь притаскивает из машины еще бутылку. Это уже почему-то обычная водка:

— Ну что, ещё по одной?

— Погоди, — Китаец кивает на танк. — Вот ещё разок бабахнет…

Грохот выстрела. Звон стаканов. Горький дым сигарет. Чёрные клубы над Белым домом. К моему сотовому отправляется Йосик. Он названивает в дилинг банка, узнает, как открылась биржа.