— Мне? Бабу? Шутить изволите… — остаток фразы мужик проглотил, закашлявшись.

Видимо, от полноты чувств.

— А как ты хотел? Сам прикинь — ты при доме, при должности, при хорошем окладе, кстати, на время испытательного срока он у тебя будет пять рублей в месяц, а потом больше. И на свадьбу я вам подарю корову и вольную твоей жене. А?! Каково? Какая красотулишна против такого блицкрига устоит?

— Прямо-таки вольную? — не поверил в это мужик, даже забив на корову.

— Вас сколько тут? — спросил я у воина, который сидел ко мне ближе всех.

— Тридцать три человека, — тут же ответил он.

— Прямо, как Святых Апостолов, — хмыкнул я, невольно отметив странные игры Судьбы, — И что, кто-то из вас считает, что князь, в присутствие тридцати трёх видоков, просто так словами станет бросаться?

— Так корова и вольная для жены не только ему? — тут же сориентировался ещё один озабоченный, скорей всего, семейным вопросом.

— Пока вы все для меня равны. Даже на ваши увечья смотреть не стану. Работа у меня для любого из вас найдётся. Но пьяницы и лентяи могут сразу про меня забыть, как про страшный сон, а тех, кто верен и трудолюбив, я лично буду холить и лелеять, отвечая добром на добро. Думайте, братцы. Кто надумает — тех жду в доме Ганнибалов, что по соседству с домом губернатора. Тем, кто сомневается, советую попробовать. Сразу золотых гор не обещаю, но приглядеться времени хватит. А там сами решите — или вы со мной, или свободны на все четыре стороны. Насильно удерживать я никого не собираюсь.

— Ваш Сясьтво, — довольно смешно исказил рослый служивый обращение по титулу, что и не удивительно, с таким-то шрамом через всю щёку, рассекшим верхнюю губу, — А ежели у кого уже есть баба? Пусть и не из ваших?

— Тогда корову получишь сразу после испытательного срока и венчания. Баба-то с детишками небось?

— Двое. Парень и девка, — заулыбался вояка, и от этого стал ещё страшней.

Мда-а. Такого сразу в ординарцы можно брать. Пусть улыбается, когда у меня с крестьянами спор какой зайдёт. Враз позабудут, зачем приходили.

— Так. Я ещё несколько дней в городе буду. Если вопросы появятся, то знаете, где меня найти. Только толпой ходить не нужно. Выберите одного — двух, и пусть они за ответами идут. А пока думайте, — легко поднялся я с места.

Вопросы у служивых точно будут. Заметил я уже, что это поколение особой живостью ума не блещет, а вот тугодумов, которые неспешно всё обдумают и потом с вопросами придут — полным-полно.

В ресторан при Гостином Дворе, где мы договорились о встрече с поручиком Ивеличем, я прибыл загодя. Чисто, чтобы спокойно перекусить, так как больше питаться мне пока негде. Своей кухни у меня пока что нет, а князь в кабаке — это по меньшей мере жуткий моветон, после которого мне в половину приличных домов дорога будет закрыта, и надолго.

Это дядьям моим всё с рук сходит, так у них в гостях половина дворян с Псковской губернии перебывала, иногда вовсе не по своему желанию. Термин «ганнибальщина» так и вовсе вошёл в лексикон помещиков Псковской губернии, которые хоть раз опробовали на себе принудительное гостеприимство моих родственников. Те счастливчики, кто из них вырывался из объятий гостеприимства моих дядьёв на второй-третий день, считали, что им исключительно повезло и они легко отделались. Могли и на неделю «в гостях» застрять, если оба брата в загул решили пойти, прихватывая с собой первых попавшихся дворян, непривычных к такому делу, а то и вовсе впервые столкнувшихся со стихией ганнибальского гостеприимства. Беспощадной к печени и разуму.

Ивелич на встречу явился, как на дуэль. Это я к тому, что особая точность здесь не в чести, и лишь на дуэль дворяне приезжают всегда вовремя.

— Ваше Сиятельство…

— Александр Сергеевич вполне достаточно. И нам проще говорить, и внимания меньше, — осадил я его по части пышного титулования, — Рыбную солянку не желаете? А то рекомендую. Удалась на славу. Поставь такую в погреб, так к утру в холодец превратится, — отрекомендовал я понравившееся мне блюдо, куда повара не пожалели осетров и раков, а заодно и грибов с икрой добавили. Икра, правда чёрная была, а не красная, как я привык в своём мире, но замену одобряю. Вкус хуже не стал. Помнится, мой личный повар это блюдо называл солянка рыбная с грибами по-сибирски, а тут просто — солянка рыбная.

Этакое безымянное гастрономическое чудо… Даже обидно. Не ценим мы своё!

Те же французы из дерьмового лукового супа конфетку пытаются изобразить, а мы такую солянку достойно не умеем представить! Не понимаю я этого преклонения перед французскими названиями, когда у нас свои гастрономические шедевры есть, да такие, что Парижу и не снились!

На моё гастрономическое предложение поручик ответил сомнамбулическим взглядом, пребывая где-то в своих мирах.

Торопить я его не стал. У меня ещё десерт не доеден. Этакая творожная запеканка, политая сверху малиновым вареньем, запечённым до состояния хрустящей карамели.

— Александр Сергеевич, я много думал, и хочу сказать, что я согласен! — вывалился гвардеец своим сознанием в нашу реальность.

— Согласны на что именно? — решил я уточнить, так как предлагал ему два варианта.

— На обмен, — выдохнул Ивелич, — Мои соляные копи на ваш перл.

— А нет ли у вас в близком доступе кого-то сведущего в соляном деле? Признаться, я в нём решительно не разбираюсь, а времени для ознакомительной поездки в Верхнекамье у меня пока не предвидится.

— Отец моего нынешнего управляющего. У нас именно он последние двадцать лет всеми шахтами руководил. Если желаете, могу попросить его выехать к нам из Петербурга. Мне он точно не откажет.