Накануне, расставаясь с казачком у моего дома, мы договорились закончить осмотр поместья его барина на следующий день. В принципе, и того, что я уже нашёл для помещика с головой хватит и еще останется, но я хотел бы проверить всё досконально. Тем более, что есть возможность на халяву увеличить и клиентскую базу, и продажи перлов, пусть даже с дисконтом. Казачку велел ничего барину не говорить, мол, не понятно пока ничего. Ну, а ближе к обеду второго дня тот сам к нам приехал.

С помещиком Кононовым мы встретились буквально перед воротами его усадьбы. Не утерпел, любопытный. Пользуясь хорошей погодой, решил на коляске до своего имения прокатиться. И очень кстати.

— Павел Силантьевич, вы решили к нам присоединиться? — подъехал я к его коляске на Орлике, с которым у нас нашлось полное взаимопонимание.

— Не смог дома усидеть. Да и что там делать в такую погоду, — не стал скрывать помещик своего любопытства.

— Тогда признавайтесь — что вы про лечебный перл надумали? Нашёл я у вас подходящий колодец. Почти рядом. Если желаете — и полчаса не пройдёт, как вы станете обладателем весьма неплохого перла, который будет даже получше того, что у меня для Петра Абрамовича вышел. И недели не пройдёт, как результат очевиден станет. Про все болячки забудете! — одобрительно похлопал я по шее Орлика, который прядая ушами, спокойно стоял рядом с коляской, лишь изредка пофыркивая.

— Я вижу, нашли вы с моим любимчиком взаимопонимание, — оценил Кононов поведение рысака с каким-то ревнивым сожалением.

— Ещё как нашли. Даже купить его готов немедля, если цену справедливую назовёте, — давно уже подстроился я под местную речь, стараясь не перебарщивать со слишком уж старинными оборотами, что мне, как столичному жителю, было вполне простительно.

— Даже пятьсот рублей серебром не пожалеете? — вопросительно прищурился помещик.

Хех. В пятьдесят раз дороже, чем за справную крестьянскую лошадку? Я уж хотел было возмутиться, но после короткой проповеди от тульпы, передумал. Иногда Виктор Иванович умеет быть крайне убедительным. Если рассматривать Орлика, как инвестицию, то уже года через три-четыре рысак себя полностью окупит. Конь в самом расцвете сил. Только успевай к нему приличных лошадок на случку водить, а уж он не подведёт.

Дончаки не дончаки, а справные жеребятки могут выйти, если кобылок с умом подобрать.

— Не вопрос. Считайте, что со стоимости перла я вам две тысячи ассигнациями готов списать. Но тогда и в договоре мы с вами пропишем не пятнадцать, а тринадцать тысяч.

Вот оно, наше крохоборство. Не любим мы, русские, налоги платить. Собственно, зачастую по делу, так как порой видим, как бездарно эти деньги разбазариваются, а то и вовсе разворовываются.

Понятно, что Императрице я лишнего пошлю, а казне и отчислений от официальной части договора достаточно. А что коня касается, так мы с Кононовым сговорились, что он подарил мне его на радостях. К счастью, чиновники этого времени ещё не додумались подарки налогами облагать.

Так что вернулся я в Псков уже на собственном жеребце, и даже круг дал по своему огромному двору, чтобы все кто успел, сумели полюбоваться и посмотреть на стати рысака.

Судя по лицам, прилипшим к окнам, мою проездку успели оценить по достоинству.

— Григорий, Орлика я купил, — спрыгнув с коня, бросил я поводья подбежавшему кучеру, — Обихаживай его, как своих красавчиков.

— Ой любо, барин! Годный дончак! Но выгуливать его вам часто придётся.

— Соседка у меня своих коней сама по кругу на корде гоняет, — вспомнил я про Прасковью Александровну Вульф, хотя уже сейчас, про Осипову — Вульф.

Наверняка уже вышла наша милфа из Тригорского замуж повторно, и теперь приличную супругу из себя изображает.

И я искренне желаю ей счастья. На удивление умная и верная женщина, когда-то принявшая Пушкина, как собственного сына.

— Дончаку круга может не хватить, — оглаживал Григорий рысака, на что тот реагировал удивительно спокойно и даже благостно, — Простор ему нужен. И хотя бы пяток-другой кобылок молодых.

— Решим, — отмахнулся я, даже мысленно не желая признавать, что совсем недавно приобрёл себе ещё одну личную проблему.

Так-то — это мило. Когда ты заводишь себе собачку или кошечку, то вовсе не думаешь о том, что связываешь с ними свою жизнь. Первое понимание приходит, когда надо оставить дом, хотя бы на неделю, но в доме есть питомец. И ладно бы это кошка, про которую можно договориться с соседкой, а если это здоровенный конь, полный жизни, жажды к движению и страсти к кобылкам?

— Не брошу, не переживай, — в свою очередь погладил я рысака по морде, взъерошив ему жёсткую шерсть на храпке.

В ответ конь лишь влажно вздохнул, доверчиво покосившись на меня глазом.

Всё они понимают. И конь в моё обещание поверил. Без проблем позволил Григорию увести себя в ещё не восстановленную толком конюшню при нашем доме.

Там, среди запаха свежего сена и едва слышимого шёпота старых досок, я уже видел тень будущего — конюшня снова оживёт, и жизнь в ней зашумит, как и прежде.

— Григорий Фомич, а что если Орлику сделать усиляющий перл? — Поинтересовался я у кучера, когда он вышел с конюшни. — Намного он резвее станет?

— Какой мощности перл сделаешь, настолько и прибавит, — заметил Гришка. — Только зачем Орлика делать мощнее? В нём и так силищи, как у дурака махорки. Дончак сам по себе резв и вынослив. Ты же, барин, сам на Орлике выезжал, вот и скажи мне, как он рысачит? А как галопирует? Требуется ему прибавка?