Не понравился? Как вообще может не понравиться касаться его губ губами, ощущать пышущий жар его тела, захлебываться в его же дыхании, словно в пучинах океана. Кажется, Рэйн готов на все, что угодно, лишь бы поцеловать Талия еще раз. Его и Кору. Вместе, чтобы они всегда были вместе. Мужчина набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул, мягко обхватив руками плечи Талия и подтянув его к себе. Поцелуй в губы казался чем-то интимным, то, что можно делать только втроем, но сейчас Рэйн мог кое-что другое. Он осторожно убрал светлые волосы в сторону, оголив красивую длинную шею под судорожный вдох Талия.

— Я бы каждый день хотел касаться тебя, — прошептал Рэйн, нагнувшись к обнаженной коже. — Быть рядом, жить вместе. С вами обоими. Всю жизнь. Как семья. И я счастлив, что… ты станешь моим мужем, — закончил едва слышно, проведя носом по левой ключице и скользнув выше. Талий обнял его за спину, вжимаясь в грудь. Выдохнул на ухо. И тогда Рэйн почти невесомо примкнул губами к его шее, вдыхая ласковый аромат его тела.

Талий сипло простонал, окончательно размякнув, и Рэйн, воодушевившись реакцией, поцеловал снова, чуть дольше, но так же осторожно, чтобы не оставить на коже никаких следов. Когда-нибудь. Не сейчас. Ласкал губами, лихорадочно целуя линию челюсти и острый кадык. Вместо тысячи слов. Завел руку назад, запустив пятерню в светлые волосы, в последний раз прижался к нежному местечку под кадыком и отстранился, пытаясь выровнять дыхание. Талий не мог на нем даже взгляд сфокусировать, едва ли не шатаясь.

— Напомни в следующий раз не сомневаться в твоих чувствах, — сдавленно прошептал он, шумно вдыхая. Дышат тут как стая сомбр… Коралина точно проснется.

— А ты сомневался? — Рэйн усмехнулся, раскрывая объятия, чтобы Талий устроился между его коленей.

— Нет, но напомни в будущем на всякий случай, — пробурчал он, снова прильнув к нему и сложив голову на плечо. — Я Ильсинке тоже скажу… мало ли.

— Она не должна сомневаться, — серьезно произнес Рэйн, неожиданно помрачнев. — Ни в ком из нас.

— Тоже заметил? — Талий подобрался, подняв на него взгляд. — Волнуется она, — заметил шепотом, поджав губы. — Сказать боится. Или не хочет.

— Заметил, — мужчина кивнул, прикрыв глаза. — Слишком многое на нее навалилось. Это сложно — приобщиться к новой жизни.

— По себе знаешь? — Талий накрыл его щеку ладонью, и Рэйн наклонил голову, ластясь к его руке. — Мы рядом будем, — твердо сказал он. — Поддержим. Всегда. Мне тоже было сложно от семьи уходить, — поморщился, пытаясь выгнать из головы воспоминания. — Но теперь-то Кора не одна.

— Теперь никто из нас не один, — Рэйн улыбнулся, целуя гладящие его пальцы. — Теперь все хорошо будет.

— Как скажешь, — Талий повторил его улыбку, убирая ладонь, а потом хитро прищурился. — Как думаешь, Кора слишком удивится, если мы все проснемся на одном диване?

Рэйн пару секунд растерянно моргал, а потом едва не расхохотался. Коралина, может, и не удивится, но они с Талием вряд ли теперь заснут, слушая взбаламошенные сердца друг друга. Впрочем, лучше, чем теперь ложиться в разных комнатах. Сил прятаться друг от друга больше не было. И не нужно этого больше.

* * *

Она стояла посреди холла, откуда вела дверь в приемную залу, где произошел разговор с моревой. Кора подняла глаза к потолку и вместо сводчатых окон увидела зияющую космическую пустоту. Она уже была здесь, разве нет? Девушка приглушенно выдохнула, повертев головой. Снова — одна. Попыталась сделать шаг в сторону, но не вышло, будто приклеенная стояла, в силах лишь оглядываться. От чувства беззащитности стало не по себе, но Коралина крепко сжала кулаки, медленно выдыхая. Дурацкий сон и только. На грани какой-то совершенно безумной реальности.

Сначала ее обдуло ветром, а потом оглушило совершенно невменяемым грохотом, словно весь мир в одночасье рухнул. Кора прижала к ушам ладони, в ужасе думая о том, что перепонки лопнули ко всем чертям. Впрочем, через мгновение вновь стало могильно тихо, а над голой все так же был бесконечный космос и его тысячи звезд. Выбраться бы из этого кошмара побыстрее, вернуться домой, в тепло. Коралина потянулась за светлыми образами, которые услужливо рисовал разум, чьи-то лица, родные, но чудовищно далекие, словно из дугой жизни.

Не ее жизни. Кора хватанула ртом воздух, все так же не в силах пошевелиться. Запертая, пойманная, такая беспомощная. Страх накрыл ее с головой, и девушка осела на пол, прижав руки к голове, будто до сих пор пыталась защититься от шума.

— Смотри-ка, как волнуется, — раздался приглушенный голос откуда-то сбоку. Кора даже не вздрогнула. Все равно не докричится. — Какой сильный разум, столько вспышек…

— Мы ведь нашли ее, да? Это она?

— Да. Цветочек, — почти с ласкою протянул первый голос, и Коралина напряглась. — Так расцвел на чужой-то земле, погляди!