— Это, наверное, к тебе. — Усмехнулся Володин.

Я поднялся с дивана, повернувшись к посыльному лицом, как того требовали банальные приличия:

— Добрый вечер, чем мы можем быть вам полезны, сударь?

— Добрый вечер, господа, я — Дмитрий Дроздов, посыльный Канцелярии Его Императорского Величества Александра Четвёртого, прибыл по поручению к Володину Борису Геннадьевичу, на посту регистрации мне сказали, что я могу найти его здесь. Это вы? — Юноша сделал шаг вперед и коротко поклонился.

— О, нет. — Улыбнулся я, — Вам нужен как раз-таки этот уважаемый сударь, который вас на меня и переключил.

Володин и сам явно удивился, услышав свою фамилию от посыльного. Парень, не теряясь, подошел к моему начальнику и, достав из небольшой кожаной сумки черный конверт с косой золотой полосой, с поклоном передал его до сих пор молчавшему Володину.

— Что это? — Выдавил из себя Борис Геннадьевич.

— Приглашение на Бал Зимнего Солнцестояния, ваше благородие. — Кивнул посыльный, — Прошу вас ознакомиться и не опаздывать в указанную дату, все подробности вы найдете в конверте, за сим прошу меня простить, у меня еще остались поручения Канцелярии на сегодня.

Посыльный снова коротко поклонился, развернулся и быстрым шагом покинул ординаторскую, вновь оставив нас вдвоем с Володиным. Борис Геннадьевич распечатал конверт и развернул приглашение, вчитываясь в строчки письма. Спустя минуту он оторвался от чтения, вновь сложил письмо и убрал в конверт:

— Удивительно, впервые получаю приглашение на один из четырех ежегодных балов… Это что получается, мы с тобой вместе пойдем на него, Матвей?

— Не знаю, Борис Геннадьевич, — Улыбнулся я, — я пока что приглашение так и не получил.

— Ты же наследник одного из родов старшей аристократии? Как ты не получил приглашение? — Удивился Володин.

Я снова молча пожал плечами. Приглашения нам домой действительно не доставляли, и я, честно говоря, был этому рад — желания попадать в императорский дворец у меня не было…

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, больница при Санкт-Петербургск ом Университет е его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 10 декаб ря, 1 4 .00

— Великолепно, Матвей Александрович, я доволен. Зачет мой вы, считайте, уже сдали. Принесете зачетку в последний день семестра через две недели на кафедру, проставлю «автомат». — Кивнул с улыбкой Золотой, следя за моими манипуляциями с беременной женщиной.

В этом семестре Андрей Владиславович преподавал нам курс арканов для магической диагностики, и сейчас я продемонстрировал ему последний блок из изученных на прошлой неделе — арканы направленные на диагностику беременности. По сути своей все эти арканы были довольно просты, главное в них было просто не перепутать построение рун… А когда ты оперируешь даром не на основе слов или жестов, а на прямую строишь с помощью узлов воли, такие ошибки допустить практически невозможно. Это как с пазлами — начинаешь с простого и постепенно идешь к более сложным наборам. Благодаря Коневу, который больше года тренировал меня постоянно именно в технике Воли, для меня эта школа построения арканов стала гораздо более понятна и морально доступнее, чем оставшиеся две…

— Я бы с удовольствием познакомился с тем человеком, который развивал ваш Дар и помогал с Контролем. Так натренировать ученика именно в узловой технике — это нечто, такое ощущение, что вас готовили как будущего офицера армии, однако, и в нашей отрасли подобная техника также показывает свои плюсы. Может, я мог бы побеседовать с вашим учителем?

— Это вряд ли, Андрей Владиславович, — Ответил я, развеивая аркан, — Он не в Петербурге.

Бр-р-р-р… Вспоминать-то неприятно, как Конев меня тренировал… Нет, я ему очень благодарен, но его упражнения… Помню, когда Василий Иванович понял, что я полностью выучил все руническое письмо, он вначале заставил меня просто создавать на основе воздуха все руны в реальности, потом он начал добавлять другие природные стихии, потом я должен был тягать гири и на каждый подъем зажигать названную руну, потом он заставил меня вставать ногами в огромный таз с холодной водой и контролировать свое тело с помощью Жизни одновременно с толчками гирь и формированием названных рун… И запрещал лечиться с помощью Дара, когда я не справлялся… Так что лучше уж я немного совру, поберегу Золотого, а то моего декана еще удар хватит, когда он встретиться с Коневым и услышит его методы подготовки Одаренных…

— Жаль… Очень жаль… Ну, если он все-таки окажется в Петербурге, я буду рад с ними познакомиться и побеседовать. — Кивнул Золотой, явно по своему истолковав свои слова, — И так, Матвей Александрович, ваш вердикт?

— Беременность, восемнадцать — двадцать недель, патологий нет, плод здоров, будущая мама хочет знать пол ребенка? — Я посмотрел на женщину, которую Андрей Владиславович пригласил для моего зачета.

— Я уже знаю, Андрей Владиславович уже назвал. — Улыбнулась она, поглаживая живот.

— Девочка, — Кивнул я, продолжив доклад, — По результатам общей диагностики я бы посоветовал будущей маме продолжить курс препаратов общего укрепления для беременных, который она принимает, и пригласил на следующее наблюдение через две недели, чтобы повторно осмотреть перед Новым Годом.

— Прекрасно, — Улыбнулся Золотой, — Вот видите, Софья Никитична, какую смену растим, таланты! Таким не страшно знамя будет передавать, когда на покой отправимся!

— Согласна, Андрей Владиславович, ваши воспитанники — будущее нашей медицины. — Кивнула пациентка Золотого, — Я могу уже идти, а то нам с супругом еще в магазин детский успеть надо?..