Великий князь, кивнув, снова взял в руки пачку бумаг, достал последние пять листов и передал Коневу. Василий Иванович тут же принялся читать. Закончив ознакамливаться с бумагами, Конев с хлопком опустил их обратно на стол:

— Вот же засранец, а писал, что никуда не лезет! Вот только вернется, три шкуры, семь потов с него сгонять каждый день буду!!!

ГЛАВА 11 «Дом, милый дом…»

РИ, Королевец, госпиталь Балтийского флота, 22 апреля, 13.40

— Да, кстати, Красавчик с Королем наконец-то перестали каждый день в штаб объединенной группировки войск носиться, так что, думаю, скоро жди дорогого гостя или гостей. — Виталик, жизнерадостно улыбаясь, сорвал в два движения всю оранжевую кожуру с очередного мандарина, пять килограмм которых он мне и притащил сегодня.

— Он хоть злиться на меня перестал? — Усмехнулся я.

— Да все путем, тебе париться особо не о чем, он же уже перекипеть успел. Вот если бы ему дали время к тебе заявиться в первую неделю, как тебя в госпиталь приволокли, тут бы и до смертоубийства дело могло дойти! — Виталик открутил крышку у которого термоса и разлил новую порцию кофе по алюминиевым кружкам.

Вообще-то Виталик умудрился протащить с собой и кубинский ром (где только он его достать умудрился?!), и Моряк с недвусмысленным намеком предложил бутылочку уговорить, но мне пришлось отказаться, хотя внутренне я был готов согласиться на предложение Березина. А все из-за терапии по восстановлению источника — при ней алкоголь был противопоказан в строжайшей форме…

Собственно, Чернобог, как и всегда, оказался прав. После их с князем Боярским ухода мой обморок был только «цветочками». «Ягодки» начались позже. Первую неделю я провалялся в жарком бреду, меня лихорадило так, что другие пациенты из моей палаты, рассчитанной на троих офицеров, просто сбежали, выпросив переселение у заведующего отделения. Вторая неделя принесла облегчение и истощение, но уже физическое. Ядра Источников перестали беситься, наконец начав принимать энергию из кварца и янтаря, и потихоньку начали вырабатывать ее сами, что позволило врачам (и мне тоже, если честно!) выдохнуть. Основной проблемой уже стало не мое истощение источников, а истощение физического тела на фоне всего произошедшего. Перед госпиталем я весил около девяносто пяти килограмм. У меня была хорошая форма и крепкий, развитый мышечный корсет… При росте сто восемьдесят восемь сантиметров, этот вес можно было считать в пределах нормы. А вот сейчас мой вес и физическая форма, которая видна обычному глазу, приводят врачей в тихий ужас, по крайней мере, каждого диетолога и терапевта, которые меня наблюдали…

При своем росте почти под два метра, я вешу сейчас шестьдесят килограмм. И есть нормально просто не могу до сих пор. Так, пару ложек съем, и все, дальше только если вырвет…

Сейчас уже шел последний день третьей недели моего прозябания в главном морском госпитале Балтийского флота в Королевце. Собственно, пока я валялся без сознания после схватки Боярского и Декарабии, меня сначала эвакуировали в полевой госпиталь медсанбата при командном пункте управления, а после практически сразу увезли в Королевец…

За время, пока я тут обитаю, ко мне по очереди в гости наведывались все бойцы группы, за исключением Дятлова и Королёва. Их каждый день то и дело дергали в штаб на «разбор полётов». Но Виталик приезжал чаще остальных. Вот уже в четвертый раз приехал, не смотря на службу…

— Сколько тебя тут еще держать-то будут? Или белые халаты по классике отмалчиваются? — Усмехнулся Виталик.

— Не знаю, они тоже ничего не говорят конкретного… Все время отделываются фразочками про наблюдение и анализы. — Пожал я плечами.

— А, может, оно и правильно? Лучше перебдеть, как говориться… Опять же, я тут таких медсестричек видел, м-м-м… На корму так взгляд и опускается… Молоденькие, веселые, задорные… Курорт самый настоящий! — Усмехнулся Виталик.

Улыбка Виталика растянулась до ушей, но Березин тут же поднял руки, увидев мой взгляд.

— Ладно-ладно, я молчу! У тебя же невеста есть! Ты же у нас теперь принц на белом коне из сказки! Прискакал, от чудищ принцессу спас и жениться обещал! Куда тебе теперь за медсестрами из простолюдинок бегать?!… — Виталик продолжал улыбаться, пока говорил.

Да, с Яной как-то не так получилось, как мне хотелось бы… Ее тоже эвакуировали с Косы, но, так как она была гражданским лицом, ее отправили в городскую больницу, а через неделю приняли решение переправить в Санкт-Петербург. Решение это, по всей видимости, спустилось от кого-то сверху, так что перевозку единственной выжившей на Куршской Косе организовали очень быстро, буквально через день, как спустили приказ, Яну отправили в столицу. А я валялся все это время валялся в бреду… Так что поговорить нормально мы так и не смогли…

В дверь палаты постучались.

Стук был больше похож на серию ударов правой в чью-то дубовую челюсть.

— Войдите. — Ответил я на стук.

Дверь в палату открылась, и я увидел входящего в мою палату мужчину возрастом около сорока лет, в строгом черном костюме-двойке при бордовом галстуке и черной рубашке. Лицо мужчины изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз — теперь на левой стороне половину щеки и всю скулу покрывал уродливый шрам от ожога с вкраплениями мелких черных точек, словно частицы не успевшего сгореть пороха вплавились под кожу. Мужчина серьёзно похудел за последние полгода, но взгляд остался таким же цепким, как и прежде…