Он повесил трубку, посмотрел на меня глазами уже обычной, неяростной мутности и сказал:

– Подумать только, и этот послал к черту. Да есть ли смысл в таком посыле?..

Я заставила себя улыбнуться. По правде говоря, я не прислушивалась к разговору, хотя и бросились мне в уши слова о каскадере - "как Лева", подумала я. И это воспоминание не улучшило моего настроения: вот уж действительно, похоже, посмеялась к слезам. Идиотка!.. Столько прошляпить из-за активно и некстати прорвавшейся смешливости!.. После такого Бурелом вряд ли захочет продолжить со мной переговоры.

– Неплохо я вас повеселил, - сказал Бурелом, наливая себе еще кофе. Но задачи такой перед собой не ставил.

– Догадываюсь, - сказала я и обреченно посмотрела на часы.

– Не поглядывайте на часики. Когда настанет время, за вами зайдут, тут же отреагировал Бурелом и продолжил, как ни в чем не бывало.
– Однако нам следует все-таки поторопиться. В прошлый раз вы сказали мне, что театры горят и потому, в частности, что нет хороших современных пьес... Я знаю, что горят они и потому, что нет денег...

– Да, конечно...
– я была в замешательстве и в напряженном ожидании: неужели?! неужели?! неужели я так близка к чуду?..

– А еще?.. Еще какие причины?

Я заставила себя собраться:

– Их много... Отсутствие зрителя, например.

– А что нужно, чтобы зритель был?

– Очень немного: охрану каждой женщине-театралке... Вы ведь знаете, всегда, даже в лучшие времена, в театры ходили, в основном, женщины. А сейчас они боятся поздно возвращаться домой.

Бурелом в раздражении присвистнул:

– Я говорю с вами серьезно.

Я дернулась от такой неожиданной реакции:

– И я серьезно.

– Ну, ладно. Что вы скажете о бродвейской системе?

Ого! Уж таких-то вопросов я от него ждать не могла.

– Это хорошая система, и у нас уже есть довольно удачные попытки ее введения, но лично мне ближе театр, который культивировался у нас - театр единомышленников. С постоянной труппой, со своей манерой, со своим стилем... Конечно, без разбухших административных служб и огромного количества никому не нужных бездарных актеров в штате...

– А что вы скажете, если я поставлю и на тот и на другой варианты?..

Вот оно!.. Все внутри у меня замерло от сладкого предчувствия...

– Что я могу сказать? Театр не скачки, а актеры и режиссеры - не беговые лошадки. Творчество и творческий народ - сфера тонкая и ненадежная. А ведь вы хотите вложить свои деньги наверняка?..

Каким-то образом мне удавалось сохранять видимость по-деловому простого разговора, но из головы не выходило: почему он простил мне мой смех? Почему усилием воли - а я разглядела это усилие - заставил себя подавить гнев. Нельзя было говорить о моем будущем, оставив этот вопрос не проясненным, и я спросила:

– Лев Петрович, можно я немного отклонюсь в сторонy?
– Он кивнул и я продолжила.
– Я вот все думаю: в какой форме вы примете от меня извинения за мой неуместный хохот?

– А, вот вы о чем? Меня это не интересует. Мы ведь с вами души родственные. Вон вы тут как ели за столом - вас научили. Но не дома, не с детства, а в институте. Потому что дом ваш немногим лучше моего: папа плотник, мама - бывший музейный служащий - машинистка в Эрмитаже. Так что я знаю цену и вашему аристократизму и своей царственности... Однако, каким бы образом вы ни приобрели свои манеры, есть шанс, что вы не сконфузитесь и за королевским столом, а за мной тоже есть кое-что...

Что ж, уел он меня неплохо. И, черт побери, мне, оказывается, интересно было с ним разговаривать! Я усмехнулась:

– Сейчас мне всего двадцать четыре года, по своим друзьям и подругам я знаю, что в этом возрасте стесняются своих родителей. Но не я. Я своим родителям благодарна: они, не втолковывая, не нудя, убедили меня в том, что на свете есть любовь, взаимоуважение и самоуважение. Не знаю, как ваши, а мои родители достойные люди.

– Двадцать четыре?..
– как бы переспросил Бурелом.
– А ведете себя и рассуждаете на все тридцать пять...

– Хорошо, по крайней мере, что не выгляжу столетней...

– Да, - сказал он, - но молодость проходит быстро...

И слова эти отдались во мне грустью: да, слишком быстро, по крайней мере, Джульетту в возрасте Джульетты мне уже не сыграть!..

Встав из-за стола, Бурелом направился в кабинет, я пошла за ним. Он удобно устроился в кресле и закурил.

– В общем, подобьем бабки, Мария Николаевна, - сказал он.
– Я не хочу бросать денег на ветер, я вложу деньги только в стоящее дело. "Звездным" спектаклем для меня займется "звездный" же режиссер - тут я рассчитываю вернуть назад свои денежки. В случае же с вами речь пойдет о том, что мы построим театр с нуля: театр "под вас"...