– Как вы можете это утверждать, Андрей Борисович? Разве вы все помните, что с вами случалось в жизни? – прошелестел Приом.

Я предпочел не отвечать и промолчал. Себе же поклялся узнать, откуда авалонец знает обо мне. Хотя в целом понятно. Из Риги, от тех авалонцев. Но вот зачем я им?
– вопрос продолжал назревать. И надо постараться как можно быстрее его разрешить, чтобы он не решился сам собой и не наградил меня кучей других проблем.

Зато князь с подозрением посмотрел на авалонца и, еле сдерживая гнев, спросил:

– Так ты знаешь его Приом? Ты раньше встречался с ним? Отвечай!

Авалонец сделал шаг назад, опять низко поклонился, сделав при этом сложный финт рукой, и ответил:

– Нет, Ваша Светлость, я с Ермоличем никогда не встречался. Встречался мой родственник с его отцом и привез портрет отца. Я его видел. Андрей Борисович очень похож на своего отца, - авалонец опять низко и весьма куртуазно поклонился князю кесарю.

– Какие у вашего рода были дела с его отцом – жестко спросил князь.

– Мелкие торговые, недостойные вашего внимания, Ваше Сиятельство! – ответил авалонец и опять низко поклонился.

В его тоне я услышал непреклонную решимость не развивать дальше эту тему. И, похоже, князь тоже это услышал и не стал настаивать.

Похоже, князь-кесарь в чем-то зависим от этого авалонца и тот имеет на Ромодановского какое-то влияние. Интересно какое? Еще одна загадка. Еще один вопрос, а уже хотелось получить хоть какие-нибудь ответы.

– Ладно, Приом, забери его кровь и сделай, что должен! – князь гневно сверкнул глазами и пошел вперед.

Авалонец поклонился в спину князя, махнул мне рукой, следовать за ним и поспешил за Ромодановским.

Князь пересек всю лабораторию, открыл дверь в противоположной стене, и мы оказались в анфиладе комнат. Они были очень похожи на больничные палаты.

Иван Федорович остался в первой, удобно расположившись в роскошном кресле, мы же прошли дальше.

В соседней палате авалонец молча указал мне на топчан. Я сел и осмотрелся. Рядом с топчаном стоял стол. На нем старинный микроскоп и куча лабораторной посуды.

Приом достал из шкафа поднос с инструментами, подошел ко мне и взял за кисть. Потом неожиданно большой иглой проколол мне палец, нажал на него и приложил к капле крови приборное стекло.

У меня взорвался мозг. В начале восемнадцатого века в России берут кровь на анализ! Что они хотят там увидеть? Кого найти? Что у них здесь с медициной? Неужто настолько продвинута. Медицина! Автомобили! Что я еще здесь повстречаю. Ракеты? Атомную бомбу? Компы? Какое выражение – паразит по таким случаям любят употреблять в нашем времени: «когнитивный диссонанс»? Вот! Вот! Похоже, он у меня и случился.

Между тем авалонец взглянул на меня, усмехнулся, словно прочел мои мысли:

– Вы свободны, Андрей Борисович!

– До свидания, Приом, - вежливо попрощался я.

– До скорого! – прошелестел авалонец.

– Вы уверены? – не удержался и поинтересовался я.

– Будьте уверены, Андрей Борисович, для этого мы приложим все усилия – ответил авалонец. В его обещании мне послышалась ирония. Зловещая ирония.

Я вышел и направился назад к Ромодановскому.

– Отдал кровь?

– Да!

– Ну тогда пойдем подождем, что нам скажет Приор, а заодно и поговорим о делах наших скорбных.

Мы вернулись к пыточной камере, но заходить в нее не стали. Князь-кесарь повел меня дальше.

Подошли к неприметной двери, князь открыл ее ключом, пропустил меня вперед. Это оказалась маленькая комнатка, скорее даже шкаф: полтора на полтора метра. Она была совершенно пустая. Только у одной из стен с потолка свисал золотой витой шнур с кисточкой.

Князь дернул за шнур шесть раз, и я почувствовал под ногами вибрацию. Это оказался лифт. Ну лифт и лифт. После автомобилей и анализов крови это пустяки.

Мы подымались минуты две. Когда вышли из кабины оказались в роскошной, немаленькой комнате без окон. Отделана она была шелковыми обоями. Здесь стояла небольшая софа и пара кресел. На маленьком столике стояла ваза с закусками и пара хрустальных графинов с чем-то горячительным.

Вышли, как оказалось, мы из огромного шкафа, занимающего одну из стен комнаты.

– Моя гардеробная. Садись! – Ромодановский указал на одно из кресел, сам сел во второе.

– Ну, рассказывай мил человек, о чем ты со мной поговорить хотел?