Я ушла в невидимость и направилась в сторону вооружённых гостей на ходу пожелав иметь мысленную связь с Клавдией на период этой операции. «Проверка связи» послала ей сигнал, «Приняла, слышу и понимаю хорошо».

– Стой, я совсем забыла про сущности, надо их отсюда убрать, – подумала я в голову Клавдии и принялась быстро и без сожалений отправлять созданные мной сущности сигнализации и биоценоза в океан энергии. Справилась меньше, чем за минуту.

– Всё, идём осторожно, смотри куда наступаешь. Скорее всего они видят в темноте, в отличие от нас, – предостерегла я.

– Почему в отличие? Я в темноте вижу, пусть не очень чётко, но вижу. Нам книги не читать, так что этого вполне хватит для прогулки, – ответила Клавдия.

Интересно, а какой размер у органа-эхолота летучей мыши? Но выбора, однако, уже не имелось, и я пожелала измениться таким образом, чтобы видеть в темноте как Штирлиц, но при этом не измениться внешне и не иметь побочных вредных последствий этого решения, и ещё иметь возможность включать/выключать этот режим по своему желанию, всё, контрабас. Окружающая темнота изменилась и стала походить на черно-серый фильм – один в один зрение Штирлица, спасибо мир!

– У меня теперь тоже достаточно светло, так что осторожненько вперёд, – скомандовала я замершей Клавдии.

Вперёд мы шли с черепашьей скоростью, стараясь, чтобы ни один камешек не покатился из-под ног и встретили вооружённых «хрен-пойми-кого» через восемь минут. Они не скрывались и вблизи выглядели ещё более непрезентабельно: да, это были люди, то есть хомо, но вот про сапиенс говорить было пока рано, рост у всех был не выше метра шестидесяти, телосложение субтильное, но мускулистое, при и так небольшом росте они сильно сутулились и зажимали шею, как будто постоянно ждали подзатыльника, волосы всклокочены, неухоженные бороды и длинная щетина на лицах, одеты и правда в тряпки, обмотанные вокруг частей тела и завязанные на узелки. Их оружие, на мой взгляд, было какое-то гротескное – непропорционально и необоснованно увеличенные гарды, клинки, непонятно зачем предназначенные утолщения, острые шипы и загогулины. Пришло узнавание – такого типа «красивое» оружие она видела в дебильных постановках Марвел, где ни идеи, ни сюжета, но каждый «супергеморой» must-have абсолютно нефункциональный дрын или кувалду, обязательно вычурные и узнаваемые. Но, несмотря на идиотский внешний вид, оружие ночных гостей было железное и острое, при этом местами ржавое и зачуханное, как будто его точили, но должным образом не ухаживали.

Общались эти «хомо» порыкиваниями, негромкими, но с заметными агрессивными нотками, они нисколько не скрывались и топали в сторону нашего лагеря на обмотанных в тряпки ногах. – «Мать твою, да это планета обезьян какая-то» – подумала я и посмотрела на них через Часы и дополненную реальность.

Глава 19 Интерлюдия. Калё (Сэм)

Никогда не считай себя не таким, каким тебя не

считают другие, и тогда другие не сочтут тебя

не таким, каким ты хотел бы им казаться.

Было темно. Темно, сыро и непонятно. Ещё что-то толкало Калё из этого, пусть и непонятного, но тёплого места. Толкало рывками и с небольшой болью, так как Калё была больше прохода. Она ощутила страх и подумала – «Я тут застряну и умру, меня раздавят эти стенки» – Калё начала дёргаться и стремиться из узкого прохода, но обратно было уже никак, да и не хотелось ей туда – вперёд и только вперёд, пришло чёткое понимание, что там спасение. При этих судорожных подёргиваниях Калё ощутила, что её тело совершенно не то, к которому она привыкла – ещё она очень слаба, слаба как простейшая сущность. Она испугалась ещё сильнее и стала дёргаться интенсивнее.

Свет, при очередном её рывке к свободе под закрытыми веками Калё показался свет, он не был каким-то особенно ярким, но ослепил Калё. Она зажмурилась ещё сильнее, но тут её подхватили, вытянули из тёплой сырости и подняли, странно сжали и отпустили, резко стало холодно. Калё охватил ужас, она поняла, что вырваться не сможет – это конец, её в очередной раз предали, она, как последняя простейшая, опять доверилась предателю, и уже не спастись. От ужаса Калё глубоко вдохнула и на выдохе заорала – она вложила в этот крик весь свой страх, всю безнадёжность, злость на всех, кто предавал её в этой жизни, обиду на весь мир. Закончив орать, Калё открыла глаза – видимость была плохая, как через пелену сильного дождя, но она смогла разглядеть три странные фигуры, находящиеся вокруг неё, две стояли, одна лежала, лежащей её и всунули в конечности после крика.

– «Убивать, видимо, уже не будут» – пришла Калё спасительная мысль – «Вот что значит правильно реагировать на обстоятельства и подстраивать их под себя. Я лучше учителя Ваан-а, что бы он там о себе не думал» – уже с гордостью подумала Калё. Взгляд становится чётким не желал, но сущности вокруг неё о чём-то говорили, и она пожелала понимать о чём.

– Очень необычные роды и очень необычный ребёнок. Я первый раз вижу, чтоб так орали, да и с глазами что-то не так, – грубым голосом сказал один из стоящих.

– Сами вы все «не так», – довольно приятным голосом ответила ему та, кто держала её на руках. – Я родила настоящего американца, его зовут Сэм и он вас всех ещё за пояс заткнёт, купит и продаст, и так пять раз.

– Не надо так бурно реагировать мэм, – сказал первый голос, – я просто отражу это в истории. Отдохните, потом мы сделаем первый осмотр малыша и необходимые прививки.

– Окей, док, только не надо говорить, что мой ребёнок «странный». Это не хорошо.

Двое стоящих ничего не ответили и просто ушли.