— Наслышан, — Пожарский оглядел нестройный ряд аристократов и махнул головой в сторону одной из башен. — Всем направиться на распределительный пункт, после — в казармы согласно распределению. Громов, задержитесь на минутку.

Когда мы остались вдвоём на площадке, Пожарский помолчал ещё какое-то время, разглядывая меня. Я и сам знал, что выгляжу совсем не как тот же граф Стрельников: новенький защитный комплект был продран в нескольких местах когтями монстров, да ещё и заляпан кровью и слизью этих тварей. Ранений у меня не было, разве что разъело кожу на ладонях от той субстанции, которая сочилась с языка демона.

— У нас заключён долгосрочный контракт с инквизицией на поставки лечебных и защитных зелий, — сказал наконец комендант базы. — Всех раненых мы поставим на ноги за счёт его величества. Я не могу отменить тот договор, что вы заключили лично с Данилой Трошиным, но могу пообещать вам любую помощь. То, что вы сделали для простых военных… они не забудут. И я не забуду.

— Благодарю, конечно, но я не мог поступить иначе, — сказал я, глядя в глаза Пожарскому. — Эти люди защищают нас, защищают Рубеж и не дают демонам вырваться за пределы Каньона. Не будет их, и некому будет встать на защиту людей. Они и есть рубеж, люди, а не баррикады и башни.

— Отрадно слышать, что среди аристократов ещё остались те, для кого честь — не просто слово, — комендант склонил голову, признавая меня равным, а затем криво улыбнулся. — И всё же эту ночь вам придётся провести в общих казармах. Пока мы тут не разгребём весь бардак, отдельной комнаты я вам предоставить не смогу.

— Ничего страшного, переживу как-нибудь, — я усмехнулся. — И спасибо, что сказали про контракт с инквизицией, а то я уже начал считать, сколько задолжаю за лечение остальных.

— Это меньшее, что я могу для вас сделать, — Пожарский протянул мне руку, которую я тут же пожал. — И зря вы при всех сказали о Хранителе рода. Некоторые особы попытаются его отнять.

— Ну пусть попытаются, — хмыкнул я, глянув на Вольта, который сидел у моих ног и изображал послушного пёсика.

После разговора с Пожарским я направился в казармы. Надеюсь, большинство уже получили распределение, и толкучки не будет — не хотелось бы ещё и здесь в очереди на койко-место торчать.

Я оказался прав, кастелян разбирал мешки с бельём, а рядом с ним было всего четыре человека, и те из рубежников. Стоило мне подойти к столу выдачи, как рубежники вдруг разошлись в стороны, пропуская меня вперёд. Я оглядел мужчин, закалённых в битвах с монстрами, и вопросительно вскинул брови.

— Вы и наших спасли там, под Занадворовкой, — сказал один из рубежников, мужчина лет сорока пяти с выбритыми висками. — И среди тяжёлых было двое наших. Это вы не смотрели на ранг и статус, а ребята всё подмечали — работа такая.

— Рад, что с ними всё в порядке, — ответил я, принимая из рук кастеляна стопку постельного белья и полотенец.

— Мы не забудем, князь, — с нажимом проговорил рубежник. — Но с завтрашнего дня вы всего лишь новичок, которого мы будем гонять и в хвост, и в гриву.

Я только головой покачал и направился в казармы. Как-то мне не очень нравилось, что меня благодарят не пойми за что. С демонами я сражался в том числе за свою жизнь, а лечение и вовсе не считал чем-то особенным. Как бы я жил дальше, если бы знал, что мог помочь, но не сделал этого?

Тем временем, мы с Вольтом уже подошли к двери в казарму, которая почему-то была закрыта. Странно, кастелян говорил, что мне нужно дойти до распахнутой двери, на которой нанесена цифра восемь. Дверь на месте, цифра тоже, но чувствуется какая-то подстава. Неужели и здесь есть дедовщина? Или кто-то решил устроить мне тёмную?

Рывком распахнув дверь, я едва успел увернуться от удара в лицо. Следом в меня полетел сгусток огня размером с футбольный мяч. Да они тут совсем охренели?

— Ты поплатишься за унижение, нанесённое графу Стрельникову! — пафосно проревел мой новый знакомец, отправив в меня ещё один фаербол. — Ты унизил меня перед самим Пожарским! Я это так не оставлю!

Я увернулся от очередного огненного мяча и закатил глаза. Вот ведь придурок. Сказано же было, что дуэли и драки запрещены во время военного положения. Хотя мне-то какое дело?

Захотел этот граф по морде получить, значит, порадуем. От всей, так сказать, широкой русской души. Ладно хоть остальные «благородные» не отсвечивали, а стояли у стеночки, наблюдая за действиями буйного графа.

Молнии вспыхнули между пальцев, взметнулись искрами и на полпути столкнулись с фаерболом. Следующий разряд парализовал Стрельникова, который застыл на месте, хватая открытым ртом воздух. Я уже собрался приложить его покрепче, но вдруг на плечо графа плюхнулся желтовато-зелёный сгусток слизи.