Вдруг он заметил проступившие на скулах у Маркуса желваки. Внезапная догадка опалила жаром: Маркус ведь недавно своего отца потерял… Напивался, дрался, аж из столицы выперли… Значит, он должен понять! Кто, если не он?!

Сердце застучало с перебоями, мысли смешались. Попросить денег на целителя? Что наследнику ван Саторов тысяча? И вообще, для патриция он ничего, нормальный. Сам, вон, предложил подвезти, сам заговорил, и даже спросил, что случилось…

Времени на раздумья не оставалось — скоро академия, а там все будет по-другому, не как здесь, в этом тесном сундуке на колесах посреди бескрайних полей, — и, облизав пересохшие губы, Дилан сбивчиво выпалил:

— Лэр Маркус, вы можете дать мне в долг? С отцом несчастный случай… На лечение…

Маркус ответил не сразу. Невыносимо долго смотрел во тьму за окном, затем, все так же, не оборачиваясь, спросил:

— Он умирает?

— Нет… Но это и не жизнь…

Маркус покосился вниз, на плащ, сползший на пол.

— И сколько тебе надо?

— Тысячу. — Дилан подался вперед.

Маркус молчал, но в отражении стекла Дилан увидел его лицо, и в груди разлился холод. Откажет…

— Я верну! — в отчаянии воскликнул он. — Всю жизнь на вас работать буду!

Маркус поднял руку, жестом веля прекратить.

— Дилан, я бы одолжил, но у меня столько нет.

Обмякнув, Дилан хрипло выдохнул и потер переносицу, чтобы скрыть выражение глаз. Подушечки ныли, и пальцы были какими-то онемевшими — похоже, он чересчур сильно впивался ими в сиденье. Гребаная деревяшка внизу оказалась твердой. Оттого и больно так…

Наблюдающий за ним через отражение Маркус внезапно сказал:

— Сегодня я сам просил у деда.

Дилан угрюмо хмыкнул. Это такая поддержка? Не очень-то… Хотя все же лучше, чем молчание.

Он растянул в усмешке непослушные губы:

— Мне бы такого деда.

По лицу Маркуса пробежала тень.

— Дед не дал, я взял у ростовщика… Двадцать тысяч…

— Сколько?! — вытаращился на него Дилан.

Маркус наконец повернулся к нему.

— Эй, рыжий! Не смотри на меня так жадно! Я сильнее и, к тому же, всё до последней монеты отправил управляющему в поместье.

Дилан заморгал. И ничего он не жадно смотрел. Просто пытался вообразить всю эту кучу золота.

— С ума сойти: двадцать тысяч у ростовщика… Небось, на деда рассчитываете? Прижмет, так все равно ведь расплатится за внука.

— Слишком дешево я тогда буду стоить, — непонятно ответил Маркус. — Приехали…

За окном возникли стены академии, казавшиеся во тьме серыми. Экипаж остановился.

Извозчик услужливо распахнул дверцу, но Дилан придержал Маркуса:

— Только Шону и Вэлэри не говорите про моего отца.

На его просьбу Маркус вскинул бровь с таким многозначительным видом, что поутихшая было неприязнь вспыхнула с новой силой. Гребаный патриций! Действительно, зачем бы ему обсуждать какого-то простолюдина?

Однако следующие слова Маркуса заставили Дилана почувствовать себя глупо.

— Поскольку для тебя не очевидно, что разговор приватен, — произнес Маркус, — тогда и я предупрежу. Не болтай о моих трудностях с деньгами. Не хочу, чтобы девицы решили, будто мне срочно нужна невеста.

На этом, не дожидаясь хотя бы кивка, он покинул карету.

— Маркус! — услышал Дилан обрадованный голос Вэлэри. — Наконец-то!

— И ты здесь? — Лера удивленно воззрилась на Дилана.

Рыжик промолчал, только улыбнулся как-то вымученно. Потом скомкано попрощался и заторопился к академии.

Лера с Маркусом направились следом.

— Что это с ним? — Бледность и потерянный взгляд были слишком неестественны для Дилана. Лера покосилась на Маркуса: — Вы поругались?

Маркус удивленно глянул на нее сверху вниз.

— Что за нелепость?

Ну да, для высокородного патриция плебей, что камушек у подножия горы — не из-за чего им ругаться. Да и не стал бы Дилан так переживать.

— Но, правда, он странно выглядит, тебе не кажется?

Вместо ответа Маркус пожал плечами и спросил:

— Зачем ждала?

— Соскучилась, — проворчала Лера, глядя, как силуэт Дилана тает в полутьме аллеи.

Она даже не сразу поняла, почему Маркус остановился. А он бросил по сторонам быстрый взгляд и отчеканил:

— Лиа Вэлэри, во-первых, патрон и клиент могут быть связаны только деловыми отношениями. Вы должны бы знать об этом! Во-вторых… — он на секунду замялся. — Как ты можешь говорить такое постороннему мужчине?!