— Просыпайся девочка, на нас напали. Не дадут поспать. Ну почему надо это делать на рассвете? Можно ведь напасть в обед или после завтрака. Жалко в моём мире не было игрушек о которых рассказывал Теллем, когда надо было ложиться в электрический гробы и перемещать душу куда-нибудь в другой мир, может тогда мне стало бы понятней происходящее в головах местных.

— Виртуальная реальность, — поправила Елена.

— Ну да. Так он и говорил. Давай, вынимай какое-нибудь оружие, сейчас будем отбиваться. Кентавры и орки напали, — спокойно наблюдая за происходящим за окном бронированной телеги говорил доктор и почёсывал подбородок.

Странно-спокойная реакция доктора на разбойное нападение удивляла и немного смущала. Он улыбнулся, оскалив ряд заострённых клыков и словно кот прижал уши:

— Сейчас сама всё увидишь, обхохочешься. Смысл этой детской игры очень простой. Есть кентавры и конные орки. Они обычно объединяются, нападают на караван, закидывают дурацкими заклинаниями, шаманы посылают непогоду и выскакивающих из земли духов, а местные караванщики отстреливаться из луков, нападают на боевых конях и верблюдах, затем всё перемешивается, все грызут друг другу глотки. В итоге, либо кентавров остаются мало, и они понимают, что здесь нечего не обломиться и сваливают, либо караванщики превращаются в посмертные сгустки их добивают, и спокойненько утаскивают добро к себе степь. Есть разные варианты половинчатого решения, когда отбивают одну телегу и утаскивают, напрягаясь всем стадом, а может хватают самое ценное и упрыгают, болтая исколотыми стрелами крупами. При этом, караванщики шлют вслед проклятия и очень-очень нехорошие слова, которые повторять воспитанным девушкам совсем не надо. Тут же практически никто не погибает, а смысл всего этого в том, чтобы наделать как можно больше посмертных сгустков. Пока возродишься и добежишь обратно, тут уже всё разграбят. Понятно?

Елена размашисто кивнула в ответ. Да, без настоящей смерти всё это выглядело детсадовское игрой в которой доставались крупные вещественные призы.

Разумеется, браться за игольник и тем более штурмовой комплекс Теллема, в котором после боя в храмовом комплексе осталось меньше четырёхсот зарядов, Елена и не собиралась. Девушка полезла в пространственный карман и достала мушкет. Доктор Добряк узнал творение своего товарища и улыбнулся.

К их бронированной повозке, совершая гигантские прыжки и вздымая клубы пыли нёсся кентавр. Заложив разворот, ловким выстрелом из лука пробил голову одну из громадных тягловых животных напоминавших коров, только с клыками. Животина издохла, оставив посмертный сгусток и несколько кусков шкуры в пятне колышущегося тумана. Отсутствие в упряжке одного из тяжеловозов сильно замедлило скорость транспортного средства.

Улыбающийся в предвкушении добычи человеко-конь, дёргал дверь бронированной повозки и сунул довольную рожу в окошко.

— Мать! Лена! Твою Мать! Ствол! Ты слышишь? Ствол высовывают из окна для того, чтобы себя внутри комнаты не глушить, а тут не комната, тут кибитка! — больше разобрала движение губ Доктора Добряка, чем услышала голос сквозь звон в ушах девушка.

Стрелять внутри небольшого пространства повозки в наглую улыбающуюся морду человека-коня, была не самая лучшая идея. От дыма вспыхнувших огненных свитков, заменявших порох, слезились глаза, а уши были наполнены ровным звоном, через который с трудом пробирались отдельные слова. Доктор морщился, его раса имела большие уши и наверняка была более чувствительна к шуму.

За окном мелькнули взлетевшие вверх лошадиные ноги поверженного врага, который полетел кубарем через голову, а каска вместе с кусками оторванной головы, словившая щедрую горсть картечи, выполнила десятибалльное восьмерное сальто, забрызгал всё окружающее пространство мозгами и кусками черепа, несколько раз звонко стукнула по придорожным камням и закатилась в кусты.

Создавая калибр своих творений Теллем с Гюрзой либо имели кривые инструменты, позволяющие делать самый маленький калибр ствола чуть меньше толщины руки взрослого человека, либо не скупился на зарядах. Горсть картечи, это именно дословно — горсть картечи. В мушкет полторы, в пистолет одна. Именно столько и засовывали в ствол авангардного творения космического десантника и командира орудийной башни межгалактического линкора.

— Ух, еёшь, шприц, морковка, — уже более хорошо расслышала Елена возглас доктора, наблюдавшего за кульбитами дохлого тела кентавра, превратившегося в массивный посмертный сгусток и выбросившего на дорогу груду разного хлама, который степняки гордо называли оружием и доспехами.

Наблюдая за блистательным полётом каски, выполнившей все возможные фигуры высшего пилотажа, доктор протянул руку:

— Лена, дай и мне такую штуку.

Она вручил заряженных мушкет. Добряк повертел в руках грозную пушку и вопросительно посмотрел на девушку.

— У них так и не получилось курок сделать, тут надо ногтем поджигающий огненный свиток ковырять, как фитиль.

— А, понятно, — заулыбался он развитию технологий, высунул ствол из окна, удобно приложив приклад к плечу и щёлкнул по небольшому торчащему куску пергамента, который служил запалом.

Ба-баах! Грохнуло тише чем в прошлый раз. И действительно, высовывать ствол из окна в момент выстрела — это очень хорошая идея. Глаза не так слезятся от накопившегося в повозке густого едкого дыма, который всё равно заносило придорожным ветром, а грохот уже не глушил. Доктор, будучи в душе человеком гражданским, разумеется для столь грозного оружия выбрал самую дальнюю цель в шагах ста пятидесяти.

Группу орчьих всадников возглавлял здоровенный орк. Ну, да, кто ещё может возглавлять группу? Разумеется, разглядеть имена и развитость с такого расстояния невозможно, но доктор стрелял картечью, поэтому перепало почти всем участникам отряда. Не так чтобы сильно, но мушкеты здесь были не в ходу и шугнули группы степных водителей знатно. Перепало понемногу, зато всем сразу. Не понимая откуда прилетело, тем более не магия, а совсем непонятная штуковина, удивлённые орки не понимали куда бежать и кого бить. Доблестный отряд сбился в кучу, мешая друг другу, задние валили передние ряды, каждый ругал за неуклюжесть соседей, не забывал распускать руки. Всей бандой, получившей столь уникальное приветствие, выпали на некоторое время из боя, выясняя отношения.