– Господин? Вы в порядке?
– взбудораженный голос долетел со стороны водителя, я лишь скосил взгляд, не желая нарушать построенную атмосферу.

Серьёзного вида мужик, лет так тридцать пять, острая но ухоженная бородка, и выпученные зелёные глаза. Вроде его звали Олегом, единственный телохранитель в нашей семье, но зато охотник ранга С.

– Олег, ты бы так за дорогой смотрел внимательно - шутливым тоном произнёс вслух, стараясь не тревожить сестру.

– Ух, простите!
– тут же развернул голову Олег, после чего потянулся к салонному зеркалу и развернул так, чтобы было видно нас - Вы...Вы хорошо себя чувствуете? Температура? Горячка может?

– Я в порядке, спасибо. С чего вопросы?

– Просто - мужчина замялся и даже протёр шею, боясь произнести следующие слова, чтобы не спугнуть картину чуда - Вы обычно...Не ладите с госпожой Алёной, а тут так, ну вы понимаете, да?

Верно. Саша не ненавидел свою семью, ведь по факту Алёна и его мать, были ему не родными, хотя и провёл с ними почти всю жизнь. Отец развёлся с родной мамой Александра, и когда тому было четыре года, женился вновь на Екатерине, мамы Алёны. Жили хорошо, Катя воспитывала детей, отец занимался делами рода, развивал бизнес и ходил на охоту в разломы. Всё было хорошо казалось, но когда сыну стукнуло пять лет, отец не вернулся с последней вылазки. Похороны, слёзы, противные родственники порвавшие и забравшие куски имущества, оставив Катю с детьми с жалкими остатками. Саша ввиду возраста и непонимания, возненавидел семью, которая любила его всем сердцем и берегла, считая, что они виноваты в смерти отца. Ребёнок, что сказать? Даже когда парню стукнуло восемнадцать, нелюбовь к родне сидела крепко в его сердце.

– Конечно понимаю Олег, всё понимаю - улыбнулся, смотря в его глаза через зеркало - Запомни этот день, сегодня всё измениться. И я, и моя семья. Да, спасибо за твою заботу и верность нашей семье, несмотря на трудные времена, а также твои советы.

Благодарить было за что, Олег пожалуй был единственным человеком, к кому Саша относился хорошо, но ввиду своего характера и робости, держал дистанцию и лицо перед мужчиной. Тот всё время старался показать свою заботу к единственному ребёнку, выросшему без отцовского слова и воспитания.

Мужчина продолжал смотреть мне в глаза, почти позабыв на дорогу, стараясь разглядеть во мне признаки болезни, бреда или шутливости, но видел лишь уверенный холодный взгляд. Лицо его слегка напряглось, белая перчатка потянулась к фуражке на макушке, и дёрнула козырёк вниз, скрывая взгляд. Олег слегка встряхнулся и даже немного вырос в размере, плечи стали шире, а осанка выпрямилась. На краю зеркала, смог разглядеть двигающиеся губы, в которых читалось "Наконец-то".

Дальнейший путь прошёл в тишине, лишь тихое посапывание сестры на плече и моё едва слышимое пение, нарушали покой в салоне. Я смотрел в окно машины, и видел проносящиеся деревья, улицы, высокие и украшенные дома, ночную пелену упавшую на город. Всё было новым и причудливым, хотя мозг услужливо давал вещам свои имена. Вскоре, мы выехали на шоссе, и через несколько часов, подъезжали к воротам родового поместья, которое знало лучшие времена. Каменный забор с давно потухшими и не рабочими защитными рунами и едва почтительного вида ворота с семейным гербом, падающего меча с языками пламени.

Ворота открыл Олег, машина заехала на вымощенную камнем дорожку, объехала работающий фонтан в центре перекрёстка, и припарковалась возле входа в поместье. Олег вышел из машины, намереваясь открыть перед нами двери, но я вышел быстрее него, хотя замешкался, не зная как открыть двери. Сестру пришлось растормошить, отчего та недовольно забурчала себе под носик. Даже забавно, напоминает Мишу...Эх, как там мой медвежонок? В воспоминаниях Саши ничего не говорилось про него, может выжил и ушёл, а может...Не хочу об этом думать.

– Мы уже приехали?
– сонно произнесла сестра, разминая стройное и фигуристое тело.

– Мхм, мама нас наверное заждалась - сказал я, и подхватил сестрёнку под руку, уводя к дверям дома.

В стороне схватился за сердце Олег, я даже испугался, что ему стало плохо, но тот поводил рукой, говоря что в норме. Алёна только перед дверями поместья спохватилась, осознав что её постоянной недовольный брат, держит её под руку, и идёт рядом с ней. Она хотела открыть рот и разразиться градом вопросов, но я уже открывал двери дома. Яркий свет ламп ударил мне в лицо, заставив зажмуриться, и выставить вперёд руку.

– Добро пожаловать домой, юный господин и госпожа - раздался голос четверых служанок и одного дворецкого перед нами.

Те стояли возле красного входного ковра, по бокам, склонив головы. Девушки молодые, дворецкий на против в возрасте за сорок, с седой бородой по грудь. Одинокий монокль на правом глазу с золотой цепочкой уходящей за ухо, строгое и дисциплинированное лицо. В центре сборища, находилась мама. Глаза дрогнули, мимолётный образ родной матери промелькнул в силуэте этой женщины, но тут же испарился, открывая мне вид на жену покойного отца. Сдержанный богатый образ аристократки, но подходящий для домашнего ношения при своей семье, хотя даже моих знаний хватает, чтобы понять, что это вызвано больше нехваткой денег. Усталое, но ухоженное лицо, карие глаза скрывающие усталость, мешки под глазами от недосыпа, растрёпанные локоны от пережитых нервов за детей. Плечи слегка поникшие, от ежедневного труда и нахлынувшего бремени, но Екатерина держалась стойко ради своей семьи.

Душу кольнула жалость к человеку, убивающему себя и переживающему ужас жизни, лишь бы его дети были живы и обеспечены. Мне даже стало на секунду противно, из-за поведения своего предшественника, но тот хотя бы осознал ошибку, правда сожалел что не может лично извиниться.

– Дети, я рада...

Екатерина не могла показать сдерживаемые чувства, ведь сын постоянно был недоволен её сентиментальностью, потому я рванул к женщине. За пару секунд я оказался подле неё, и обняв за плечи, прижимая мачеху к себе. Мои действия были неожиданными, словно статуя великого императора, стоявшая сотни лет на месте, резко почесала затылок. Я в привычной манере, с осторожностью и нежностью стал гладить голову женщины, шепча на ушко.