И дуракам жить надобно, сказал себе сердито. Не убивать же! Начни убивать -- придет черед и полудурков, затем -- придурков, наконец умники начнут выяснять, кто из них знает меньше. Еще можно изничтожать кривых, хромых!

Впереди трещало, а кора подрагивала, будто под ней билось сердце размером с хату Боромира. Таргитай опасливо обошел по дуге. В глубине двигается чудовищный зверь, грызет. Если такой цапнет за ногу, то и подошву откусит.

Плечи сами передернулись, как в ознобе. Какова зверюка, что грызет Дуб? Он ж во сто крат крепче камня и булата!

Да что червяк, напомнил себе, надо о Роде думать. Нашли кого послать! К самому мудрому и сильному, самого... немудрого. Хотя, с другой стороны, Роду все одно. Ему самый сильный -- тля, самый мудрый -- тля, самый высокий -- тля.

Род все знает, все умеет, все сделает. Он вмешается и всех спасет. Род сидит на вершине Прадуба и мечет оттедова животворные капли... Гм, чего это он так.... От этих капель и пошла жизнь на свете. Стала при Роде. При-Роде. От Рода род-ня, род-ичи, род-ить, род-ина, рож-ать, у-рож-ай, род-ники... Гм, от Рода -- это одно, а отродье -- совсем другое...

Он должен быть красного, а не белого цвета! Ведь родрый означает багровый, красный, пурпурный. Как и рдяный, родрый, зардетый... Правда, молнию старики кличут родией, а она слепяще-белая!

Волхвы рисуют и вытесывают Рода, насколько Таргитай помнил, в виде колеса с шестью спицами. Так изображают сам Белый Свет. Теперь же он, первый из людей, узрит бога богов воочию!

Руки похолодели так, что едва не сорвался. Сердце колотилось уже со стонами и хрипами. Еле заставил непослушное тело двигаться дальше. К вершине, как бы далеко ее ни занесло. Неужто это невероятное Дерево все еще растет?

Только бы не быстрее, чем он лезет. А то вовек недоберется.

Сверху, а затем спереди послышалось тяжелое громыханье. Ветка под ногами подрагивала. Из зелени выступили гигантские фигуры. Таргитай поспешно отступил за лист.

Навстречу по трещине опускались велеты. Впереди неспешно двигался суроволицый гигант с молотом в обеих руках. Грудь его была широка, как дверь, голова с пивной котел, могучие мускулы играли, как сытые удавы. За ним так же неторопливо шли еще пятеро: массивные, налитые уверенной силой. У каждого золотые волосы падали до плечей, а пояс был из железных пластин размером с киммерийские щиты.

Таргитай выступил из-за листа.

– - Слава сынам Велеса!

Передний гигант замедлил шаг. Синие как у Таргитая глаза хмуро пробежали по человеку.

– - Смертный?

Его братья с вялым интересом косились на Таргитая, но обгоняли старшего, не останавливались.

– - Еще какой, -- ответил Таргитай торопливо.
– - Далеко до седьмого неба?

– - Там даже мы не бывали, -- ответил гигант уже с ноткой изумления.
– - Ни боги... никто...

– - А Белобог и Чернобог?

– - Они -- единственные сыны Рода. Они не в счет... Нет, даже они не были... Род там пребывает в раздумьях. Никто не смеет тревожить бога богов. Однажды, если верить преданиям, древний бог Ящер, самый могучий из всех богов того времени, осмелился... Знаешь, что с ним сталось?

– - Ящер ныне в подземном мире.

– - Да, но как там оказался? Разгневанный Род швырнул его с такой силой, что Ящер пробил землю на все семь подполов.

Ящера расплющило, он не может ходить, как ходил раньше, только ползает на брюхе!

Таргитай поежился:

– - Сбросит так сбросит. Мир погаснет раньше, чем долечу.

Сын Велеса, ты, как и все велеты, -- могучан, защитник. Скажи, как добраться.

Велет неохотно пожал могучими как горы плечами.

– - Сгинешь, человечек. Третья ветка направо. Там, ежели не остановят тебя вороны, дорога дальше чиста.

Он кивнул и пошел прочь, молот небрежно забросил на плечо. Его, как и могучих братьев, ждала тяжкая работа на земле, о странном существе в непривычном месте уже забыл.

Таргитай крикнул пораженно:

– - Вороны? Да сюда и орлы не залетают!

– - Вороны -- это мудрость, -- донесся затихающий голос могучана.
– - А мудрость залетает выше отваги...

Таргитай заспешил вверх. Сперва дивился странным словам велета, больно непривычно говорит, прямо как волхв, а ведь сила -- уму могила, как говорил Боромир, у кого сила -- ума не надо, если есть такие мышцы, то зачем еще и мозги, но тяжелый подъем путал мысли, в голове было жарко, пот заливал глаза, щипал, и Таргитай перестал думать, пусть волхв думает, у него от думанья силы прибавляется.