Вокруг быстро собирается группа народа.

Все вместе мы доходим до моста.

Щит разворачивается стремительно. Не успеваю понять, откуда поступает команда Ивана.

На мосту навалена куча камней. Да и сам мост предупреждающе ходит ходуном. Из-под него на нас смотрят большие желто-зелёные заплывшие глазки. Глазки медленно моргают, а из-под моста поднимается бугристая куча плоти.

— Ну и запашище, — успевает заметить Феофан перед тем как усилить щит. Тот становится ещё более цветным.

Люди вокруг не реагируют, будто привыкли к подобным встречам. Масса складывается в человекоподобное существо и недобро на нас рычит. Совсем рядом появляется ещё одна куча плоти с глазками. И ещё одна. Да это же те самые тролли, о которых нас предупреждали. Между ними завязывается диалог.

— Человеки пришли, — слышу приглушенно, но вполне отчетливо.— Опять принесли фигню. А нужного не принесли. Ну, хоть шерсть — и то хорошо, — бурчит первая куча с глазками.

— А варенья уже два года не дают, — поддерживает второй тролль. — Сладкого хочется. Клубничного. Скажи, что нам нужно красное варенье.

Самый большой тролль поворачивается к нам и показывает на красный плащ караванщика и на болотистого цвета лужу под мостом. Переговорщики проверяют наличие щита и не понимают троллей от слова совсем.

— Говорят, что им сегодня вино нужно, — посовещавшись, заключают переговорщики.

— Тащите вино! — слышу команду.

Из каравана прикатывают большую винную бочку. Тролли в ответ гудят и рычат.

— У меня башка болела от такой бочки, — жалуется тролль поменьше и хватается за лысую голову.

Второй тролль опять показывает на красный плащ и лужу. Даже бьёт огромной ножищей, чтобы получить брызги.

— Ещё вина! И принесите тот красный химический отвар от насекомых!

Из каравана прикатывают ещё одну бочку и приносят кастрюлю с красной жижей. Тролли снова отказываются. Они ругаются, машут руками и прыгают на месте как гориллы.

Прислушиваюсь к словам. Огромные тролли переругиваются и орут, как будто они разговаривают с иностранцами. Слова произносят громче, но люди лучше понимать их от этого не начинают.

— Варенье! Красное! Клубничное!!! Бочку!!! — все три тролля вступают в контакт.

— Прямые угрозы. Готовят нападение! — слышу распоряжение от главного переговорщика.

— Стойте, — предпринимаю попытку остановить почти неизбежное. — Что ещё красного у вас есть из жидкостей в караване? Они же ясно показывают жидкое и красное.

— Слушай, не мешай, — обрубает меня караванщик. — Много знаешь.

— Ладно вам, — говорю. — Давайте хоть попробуем. Есть у вас какое-нибудь варенье?

Толпа рядом переговаривается. Тролли без агрессии наблюдают за происходящим.

— В прошлый раз они так просили вино! — заявляет один из переговорщиков.

— Ладно, тащите варенье, — сдаётся караванщик и недобро на меня посматривает. — Убытки запишите на мага Виктора. Боевую готовность сохранять!

— Вить, ты уверен, что понимаешь этих громил? — спрашивает фей. Видно, что так долго держать расширенный щит ему сложновато, но пока справляется.

Полностью обретаю уверенность, когда вижу большую банку клубничного варенья. Точнее, когда вижу глаза троллей. Банку они выхватывают сразу же. Конечности тут же исчезают в сладком варенье.

— Угу-угу, — слышится в перерывах между поглощением волшебной сладости.

— Посмотрите на них, банки им на один зубок. Бочка есть? Перелейте варенье в бочку и катите сюда, — распоряжаюсь.

— Готовность к бою сохранять! — менее уверенно повторяет караванщик.

Один из переговорщиков чуть ли не хлопает в ладоши.

— О, точно! Витя, где ты раньше был? Варенье подходит. Молодец! Тащим бочку, парни. Скорее! — радуются переговорщики.

С кухни каравана два парня катят бочку.

Тролли переговариваются, и я их всё так же немного понимаю. Самый большой тычет пальцем в небо, а потом снова ударяет ногой по луже. Брызги разлетаются в разные стороны.

— В следующий раз везите им варенье из голубики, — перевожу. — А через полгода зелёное, яблочное — добавляю, когда вижу, что тролли показывают на листву. — Они, кажется, на будущее пытаются вам сказать, что им нужно.

— А ты их понимаешь, что ли? — не скрывает удивления караванщик.

— Ну как бы почти, — говорю честно. — Через слово. Они ж рычат, как тут понять?