Черный туман медленно сложился в странный темный силуэт, высокий и стройный, с колеблющимися очертаниями — будто закутанный в призрачный балахон дыма и теней. Я вдруг понял, что он неуловимо напоминает кел, хотя то, что заменяло Скрипторуму лицо, оставалось пустой маской, похожей на череп с темными провалами глазниц.

Не очень приятный облик…

Шипящий выдох. Я вдруг ощутил ледяной холод в груди и увидел, как Вероника тоже инстинктивно прикладывает руку к сердцу — Существо, появившись, пронзило нас всех своей ментальной аурой. Мы все будто шагнули в древний могильный склеп, в глубине которого притаилась неведомая жуть.

Холодное дыхание смерти. Ужас прикосновения чуждого. И невероятная древность. Нечто подобное я испытывал при появлении Морвены — но аура Скрипторума была гораздо мощнее!

— Вы призвали меня… Кто вы, смертные?

Он говорил на древнем наречии Кел, которое понимал здесь только я. Каждый звук отдавался как зловещий шепот из самой бездны. Поймав вопросительный взгляд Миноса, я преодолел бессознательный страх и ответил на том же языке:

— Мы те, кто по воле Наблюдателя теперь владеет твоей Руной. Кто ты?

Зеленоватые огоньки вспыхнули внутри призрачного черепа, обратились на меня — и впервые показалось, что мы стоим слишком близко. Жутковатое Существо — а физически ощутимая аура ужаса только усиливала это чувство.

— Я Скрипторум древнего Некролита, Восходящий. Ты смеешь задавать вопросы тому, кто видел рождение и смерть Единых…

— Что он говорит, Сигурд?

Я криво усмехнулся — пафос и архаичные обороты мгновенно напомнили о Белом Дьяволе. В воксе перевел сказанное — и задал продиктованный вопрос:

— Говоришь ли ты на других языках? На Едином?

Это Существо даровано в качестве награды Наблюдателя — значит, оно должно повиноваться нам. А словесная мишура — любимое занятие кел, не стоит обращать особого внимания на манеру его речи…

— Мне ведомы сотни языков, от тех, которыми шепчут тени, до тех, чьими голосами поют ветра. И презренное наречие низших и торговцев — тоже…

— Тогда говори на нем, — сказал я и перешел на глобиш: — Минос, он понимает Единый.

— Спасибо, Сигурд, — кивнул ученый и с некоторым трудом, словно преодолевая волнение, обратился к призрачной фигуре: — Приветствую тебя… Скрипторум Некролита. Расскажи, что это означает?

— Я хранитель скрипторий мудрости древнего Некролита, — от жуткого шепота шел мороз по коже, потому что артикуляция Существа была совершенно нечеловеческой. — Я владею тайнами и искусством древних Восходящих, что создали Некролит, где смерть переплетается с вечностью…

— Некролит — что это? Где это?

— Ты не поймешь, ибо твой разум так же хрупок, как и твоя плоть. Некролит — великое место, хранящее мудрость искусства Некротики. Сотни раз он был разрушен и сотни раз возрождался снова, ибо плоть преходяща, но знания вечны. И я их хранитель…

— Скажи, древний хранитель… — Минос набрал побольше воздуха. — Можешь ли ты поделиться с нами этими знаниями?

— С вами, смертные? — Скрипторум как будто присмотрелся к нам, и в моей груди налился ледяной камень, а Вероника судорожно вздохнула. Ее глаза засияли Звездной Кровью, она явно пыталась использовать свои ментальные способности, чтобы противостоять — или заглянуть внутрь этого существа. На вокс-канале прозвучал ее голос:

— Его сознание и давление… это не просто дух. Это бездна! Минос, он должен прекратить… это может быть опасно!

Скрипторум тихо и жутковато рассмеялся, а его ответ был исполнен холодного презрения:

— Ваши слабые мысли не силах постичь то, что я хранил тысячи циклов. Смертные, вы желаете познать то, что познать не силах. Я могу лишь показать вам вашу смерть…

Он шевельнулся, от призрачного силуэта стрельнули зеленые энергетические молнии, расплывшись по внутренней сфере Купола.

— Внимание, неопознанное энергетические воздействие, — на канале прозвучал тревожный доклад Милли. — Фиксирую А-излучение, фон растет! Купол теряет мощность… примерно тридцать процентов…

Дьявольщина! Скрипторум будто пробовал его на прочность — и мне стало ясно, что предосторожности Миноса оказались вовсе не напрасны. Это Существо было разумно — и оно, кажется, пыталось вырваться на свободу!

— Приказываю — остановись! — приказал Минос, открывая Скрижаль. — Прекрати все попытки воздействия на нас и наши предметы!

Скрипторум замер, словно переваривая. Зеленые молнии исчезли, а затем мы вновь услышали равнодушный, но при этом презрительный шепот, звучащий как будто одновременно в разуме и ушах: