– За цивилизацию и порядок!
– выкрикнул адвокат, поднимая бокал.
– За белую Россию! За доблестную Британию, за героическую Францию и великую Америку! За их военные силы! За всеобщую встречу в Москве под звон кремлевских колоколов!.. Ура!

Офицеры подхватили этот клич. Все потянулись к Айронсайду и Миллеру с рюмками и бокалами.

В конце обеда, когда за столом остались только избранные, опьяневший Айронсайд вдруг сказал:

– Если бы я был на месте Черчилля, я бы поступал по-другому... Я бы воевал без всяких планов. Ведь наступление на Вятку не вышло, теперь это ясно видно. Большевики всполошились и подняли на ноги все! Значит, уже нет надежды, что наши войска в этом районе соединятся с войсками Колчака. В этой стране нельзя воевать по плану.

– Потерпите, боевое счастье изменчиво, - осторожно заметил Миллер.

– Я бы предпочел, - в запале выкрикнул Айронсайд, - чтобы оно изменяло большевикам, черт возьми!

Белые офицеры один за другим поднимались из-за стола и уходили в соседние комнаты, где начинались танцы.

"Ну и шушера!..
– презрительно подумал о них Айронсайд.
– Что за самомнение! Эти господа действительно думают, что мы пришли сюда им помогать... Идиоты! Они помогут нам справиться с мужиками, а потом мы их пошлем к черту! Эта страна будет нашей страной!.. Как Галлия для Цезаря!"

Тупыми, осоловевшими глазами он оглядел стол.

– Теперь, когда русские ушли, я позволю себе быть откровенным...

Миллер смущенно усмехнулся.

– А вас я не считаю за русского, генерал, - бесцеремонно заявил Айронсайд.
– Простите меня, но это так...

Он наклонился к бригадному генералу Ричардсону, командующему американскими войсками:

– Вы правы! Помните, вы мне как-то сказали, что лучше бы нам не вступать в бой с большевиками, а пройти огнем и мечом среди мирного населения, смыть начисто большевистское пятно с цивилизации... Ограбить... Да, ограбить Россию! Я знаю, так и делают наши офицеры. Наслаждаются жизнью, как может наслаждаться солдат, не боящийся крови...

Айронсайд засмеялся.

– Когда я был в Лондоне, я поделился этими мыслями с Черчиллем. Он был в восторге. Он мне сказал: "Прекрасно... Так и действуйте. Но не забывайте все-таки и о стратегической обстановке..." - Он допил вино.
– Нам надо действовать, как в Африке! Ведь русские ничем не отличаются от негров.

...Пользуясь тем, что благодаря празднику в центре города было некоторое "оживление", Греков с соблюдением всяческих предосторожностей решил вечером навестить Базыкину.

Шурочка уже спала. Услыхав стук в окно, она мгновенно проснулась. "За мной", - подумала Шура и, соскочив с кровати, подбежала к замерзшему окну. На дворе было пустынно. Босиком, в одной рубашке она вышла в холодные сени.

– Кто там?
– дрожа от холода и страха, прошептала Шура.

– Не бойся, Александра Михайловна, - раздался знакомый голос.
– Свои!

Шура вернулась в комнату, накинула на себя пальто и открыла дверь.

– Ты только не волнуйся, - сказал Греков, входя вслед за ней. Говорят, пришел ледокол с Мудьюга и привез заключенных. Сейчас они в Архангельской тюрьме. И Коля здесь, и шенкурский Егоров, и еще кто-то. Ты только не волнуйся.

– Я не волнуюсь, я все знаю.

Шура сообщила ему о своем разговоре с Ларри.

– Меня, конечно, арестуют. Он меня нарочно отпустил. Я завтра собиралась сказать Дементию, чтобы ты не заходил.

– Что ж, дело!
– сказал Греков.
– Пожалуй, мне не следует к тебе ходить. Держи связь со мной только через Силина. Приходи на Рыбный рынок утречком, пораньше. Дементий почти каждый день там бывает. Возьми еще немного деньжонок. От рабочих... В случае ареста мы тебе поможем. Не беспокойся. И Максим Максимович и Чесноков поддержат полностью. Я надеюсь, что через одного надзирателя нам удастся передать Коле посылку. И тебе передадим в случае чего... Но, может быть, все и обойдется. Не волнуйся, Александра Михайловна! Не так уж страшен черт...

Греков ушел. Осматриваясь по сторонам, он вышел на набережную. Мимо пронесся санный поезд. На передних санях, держась одной рукой за плечо кучера и размахивая другой, стояла дочь Кыркалова. Ее поддерживал иностранный офицер. "Гай-да тройка, снег пушистый", - пела она на всю улицу.

– Сволочи, - пробормотал Греков.
– Волчья стая!..

Под утро к Шурочке Базыкиной пришел офицер из контрразведки в сопровождении двух солдат. Он предъявил ордер, подписанный подполковником Ларри.

Солдаты долго обыскивали комнату, даже выстукивали стены, но ничего не нашли.

– Одевайтесь! И одевайте детей, - сказал офицер, когда обыск был закончен.

– Но, позвольте, при чем же здесь дети?
– возразила Шура.
– Я отправлю их к соседке.

– Мне приказано забрать всех... Дети вписаны в ордер.

– Я категорически протестую!

– Одевайтесь! А то я вас сам одену, - с угрозой проговорил офицер. Одевайте их...
– сказал он, указывая солдатам на девочек.